Так. Бл…

Чертовски. Горячо.

Каким-то образом мы оба оказались спутанным клубком тел на дне «вороньего гнезда», а над головой быстро неслись облака. Прекрасная женщина-антилопа лежала у меня на руках, мы оба смотрели в небо, а я все проводил пальцами по слабому пульсу на ее сонной артерии. Такой живой, такой теплый.

«Мы можем повторить это?» — наконец спросил я, продолжая обводить пальцами изгиб ее ключицы. Хотелось еще. И еще.

— Мне бы очень этого хотелось, — прошептала Иди и повернулась ко мне лицом. — Однако мне нужно быть осторожной.

— Понимаю, — пробормотал я и поцеловал ее в лоб. Орден, все дела. Наверное.

В этот момент капля воды упала мне на лоб, и я усмехнулся.

«Кажется, дождик собирается», — пошутил я и поднял ладонь, чтобы поймать еще несколько редких капель.

«Хм, я люблю дождь», — сказала женщина-антилопа, мило зевнув, и прижалась ближе. Но мгновение спустя она напряглась и села. — Погоди, дождя не должно быть, если только…

Иди резко вскочила на ноги, и такая внезапная перемена в ее поведении заставила меня тут же последовать за ней. Что-то не так.

— Что такое, Иди? — спросил я, когда она схватилась за выступ «вороньего гнезда» побелевшими костяшками пальцев.

— Что-то не так, — сказала она и вытерла капли дождя с глаз. «Мы зашли слишком далеко на восток и теперь на пути Шторма».

«Уверена?» — спросил я, глядя на то, что выглядело как обычная гроза справа от нас. «Может, он просто кажется близким?»

— Может быть… — женщина-провидица замолчала и снова подошла к мачте. — Но что-то не так.

Затем она положила обе ладони на толстую деревянную балку, сердцевину всего корабля, и я с тревогой наблюдал, как ее глаза вспыхнули почти непрозрачной молочной белизной. Опять колдует.

— Иди? — спросил я после напряженного молчания.

Облака начали темнеть еще сильнее, а капли дождя стали крупными и тяжелыми. Ветер тоже усилился.

«Что-то не так», — повторила она, впиваясь ногтями в деревянную мачту. «Команда, они… они разделились во мнениях насчет Регента. Краскон многих разозлил с тех пор, как поднялся на борт».

«Да неужели?» — усмехнулся я, вспомнив все его едва прикрытые расистские замечания с тех пор, как я познакомился с этим типом. «Даже представить себе не могу, почему». Сарказм так и пер.

«Ох». Бледная женщина-антилопа побледнела еще больше, и мне пришлось броситься к ней, когда она начала покачиваться. «Они разгневаны и попытались украсть самое ценное Краскона».

«Черт, его сундук с монетами», — пробормотал я про себя и уже собрался спускаться. Вот же ж старый хрыч, доигрался со своим сокровищем.