— Это… это что, Рита? — еле выговорил я, быстро моргая, чтобы смахнуть внезапно навернувшиеся слезы. От этого ощущения давящего, всепоглощающего одиночества у меня буквально перехватило дыхание и защемило где-то глубоко в груди.

«Это лишь слабые отголоски… или, как ты выражаешься, те самые „хлебные крошки“ ее эмоций», — тихо пояснила она, ее глаза были полны сочувствия. — «Я… я смогла передать тебе лишь одно из тех впечатлений, что поймала от нее при нашей самой первой встрече. Тогда это ощущалось гораздо сильнее».

«Но ей же… ей так невыносимо грустно!» — вырвалось у меня, и я торопливо смахнул влагу с ресниц. Сердце сжалось от сочувствия. — «Неужели она… она все время так себя ощущает?»

— Ох, мой дорогой, — прошептала она с такой нежностью в голосе, что у меня снова защемило сердце. Иди легонько, почти невесомо, поцеловала меня в каждое веко. Ее губы были прохладными и мягкими. — «Такой Рита была раньше. До того, как на ее пути произошло нечто очень важное, что-то, что перевернуло всю ее жизнь».

«И что же это?» — голос у меня сел. Я глубоко вздохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Такой порыв поднялся — немедленно, вот прямо сейчас, сорваться с места, найти Риту и просто обнять ее. Обнять так крепко, чтобы она больше никогда, никогда в жизни не чувствовала этот ледяной, ноющий колодец вселенского одиночества.

— Ты, — одними губами прошептала Иди, и ее глаза, казалось, заглянули мне прямо в душу. А потом она медленно поднесла обе ладони к моему лицу, ее пальцы были прохладными и чуть дрожали.

И в тот момент, когда ее пальцы коснулись моей кожи, я снова ощутил этот едва уловимый «толчок». Только на этот раз ледяная пустыня одиночества, которую я почувствовал мгновение назад, внезапно взорвалась ослепительной сверхновой… такой невероятной, всепоглощающей волной тепла и любви, что у меня подкосились ноги. Я тяжело уронил голову ей на плечо, захлебываясь этим чувством, не в силах, да и не желая, ему сопротивляться.

— Это… это… — только и смог выдохнуть я, слова застревали в горле. А эта невероятная женщина-антилопа, Иди, просто обняла меня. Крепко-крепко, словно пытаясь удержать от падения или собрать по кусочкам.

— Да, мой хороший, да, — тихо-тихо прошептала она мне прямо на ухо, ее дыхание щекотало кожу. Голос был мягким и успокаивающим, как колыбельная. — «Теперь ты понимаешь? Вот что она чувствует к тебе. С тех самых пор, как ты ворвался в ее жизнь и все в ней перевернул. Так что можешь мне верить — тебе не о чем за нее так сильно беспокоиться. Она счастлива».