— Куда там, — телеграфист огорчённо махнул рукой, — комнату ей сдаю, а она вон возится со мной, вроде как заместо платы. Разве такая посмотрит в мою сторону? Серж, ты же её видел — богиня, других слов нет. Только чувствую, вот здесь, сердцем, и я ей чуточку неравнодушен. Смотри, и обед она приготовила, и по утрам меня на работу отвозит, и на процедуры иногда, и даже на аэродром по понедельникам, я ведь снова летать начал, на местной базе Осоавиахима. Никакими деньгами такое не измерить.

Травину только и оставалось, что молчать и слушать. Кольцова заявила, что между ними двумя явно есть романтическая связь, да и соседка ей сказала, мол, женятся скоро. Но Федотову пересказывать это не стал, тот все десять минут, что его квартирантка причёсывалась и припудривалась, разливался соловьём о своих чувствах, и замолчал, только когда Мария-Мурочка появилась в комнате. Она распушила волосы и надела короткое приталенное платье, когда женщина села на стул, платье натянулось на небольшой груди и сдвинулось вверх, обнажая часть бедра. Чулок женщина не носила, ноги её были загорелыми и стройными.

Несмотря на опасения Сергея насчёт обеда с влюблённой парочкой, всё прошло неплохо. Суп с потрошками был великолепен, жареная курица с рисом почти вся досталась Травину, Федотов и Мурочка отломили по крылышку и на этом ограничились, Федотов пил водку, Мария — принесённое Сергеем вино, а сам Травин — шелковичный морс. Разговор получился непринуждённый, без подколов и неуместных шуток. Телеграфист ударился в воспоминания о военных годах, но не лепил из себя героя, а всего лишь рассказывал эпизоды, связанные с ним и Сергеем. Если бы не головная боль, эхом отдающая на воспоминания, Травин бы отлично отдохнул.

— Видела бы ты, Машенька, как он на Ньюпоре летал, — говорил Федотов, — Серж тогда совсем юношей был, шестнадцать, кажется, лет, а уже богатырь почти как сейчас, в обычный биплан не помещался, так он для полковника Татищева приспособил кабину, тот тоже был мужчина выдающийся, шесть пудов весом, хорошо если Муромец подымет. А Серж двигатели переделал, перегородку убрал, крыло поднял, и забрался полковник как миленький. Ну а наш пострел в свободное время на том же аэроплане поднимался, такие штуки выделывал, куда там взрослым товарищам.

— Так вы тоже лётчик, Сергей? — спрашивала Мурочка, аккуратно, белоснежными зубками снимая мясо с куриного крыла.

— Он у нас техником был, я тебе скажу, лучше техника я не встречал за войну, — за Травина отвечал Федотов. — Правда, в их авиаотряде я, считай, проездом был, но за это время успел убедиться. И вообще, он ведь не первый лётчик в семье, Олег Станиславович Травин, его отец, одним из первых российских асов был. Он с моим отцом знался и много рассказывал, да и потом общие знакомые нет, да и посылали весточку, потому могу ответственно утверждать — Серж своей фамилии не посрамил.