— Сюда, — телеграфист показал на вторую комнату, — ты, брат, поспеши, а то я завтракал рано, кишка с кишкой разговаривать уже начала, но тебя дождался. Садись, не стесняйся, у нас сегодня всё по-простому.

Вторая комната была больше первой раза в два, там стояла односпальная кровать, шкаф с зеркалом и круглый стол с четырьмя стульями. На столе стояла супница и три тарелки, запотевший графин с прозрачной жидкостью, и доступные дары южной России — помидоры, абрикосы, колбаса и мягкий сыр. Травин добавил к натюрморту бутылку вина, а остальные продукты отнёс на кухню, хоть Федотов и протестовал.

— А то у нас есть нечего, — говорил он, — ты, брат, конечно молодец, но это лишнее.

— Ничего не лишнее, — раздался женский голос, и через порог переступила молодая женщина.

Она была в точности такая, как её описала Кольцова — выше среднего роста, с тонкой талией, наивными чертами лица и большими карими глазами. Каштановые волосы женщина скрыла под косынкой.

— Витя, что ты дверь оставил открытой? Помнишь, что дворник сказал, уже два примуса украли. Здравствуйте, товарищ.

Женщина протянула руку, пальцы у подруги Федотова были тонкие и прохладные.

— Сергей Олегович, — представился Травин, — но лучше просто Сергей.

— Мария Ильинична, — женщина чуть присела, изображая книксен, — и вы тоже зовите меня по-простому, как все друзья зовут, Мура или Мурочка. Витя, ты принял лекарство?

Федотов кивнул.

— Хорошо, умничка. Рада знакомству, приятного аппетита, — Мария отступила на шаг к своей комнате.

— А как же вы? — спросил Сергей.

— Да, — Федотов чуть из коляски не выпрыгнул, — Машенька, ну пожалуйста, отобедай с нами. Товарищ не то что не возражает, а требует. Серж, ты ведь требуешь?

— Да, — Травин слегка озадаченно кивнул. — Смотрите, рядом с нами будет стоять пустая тарелка, да у нас кусок в рот не полезет.

— Ну хорошо, так и быть, — Мурочка царственно кивнула, потом прыснула, — я быстро, присоединюсь к вам через десять минут, мне надо себя в порядок привести.

Когда дверь в её комнату закрылась, Федотов дёрнул Травина за рукав, сам подкатил к столу, переполз на стул.

— Садись, хряпнем по маленькой, закусим.

Он разлил жидкость из графина в две рюмки.

— Не могу, — Сергей постучал по голове кулаком, — от одной капли раскалываться начинает, доктора говорят — из-за контузии. Даже пиво не идёт, как проклятие какое-то.

— Тогда вот морсу налей, а я, брат, выпью. Ты не поверишь, какое мне счастье подвалило с Машенькой, вот расхрабрюсь, возьму и признаюсь.

— В чём? — не понял Травин.

— Что люблю её.

— Погоди, я думал, вы вместе живёте.