— А такое возможно?

— Медицина, — важно сказал Ляпидевский, — каждый день что-то новое открывает, потому что горизонты науки безграничны. И вообще, может, его другим способом убили, видел синяк в области сердца? Например, какое-то лекарство дали ядовитое, которое через некоторое время распадается, и следов в организме уже не найти. Или электрическим током ударили.

— Но тогда бы следы от ожогов были.

— Я читал в немецком журнале, что североамериканец Никола Тесла такие лучи изобрёл, которые могут человека на расстоянии убить. А ещё был такой учёный, Михаил Филиппов, так он сделал прибор, который передавал взрыв на целую версту. Погиб при странных обстоятельствах, вот прям как это. Сейчас я тебе расскажу, какую он потрясающую штуку изобрёл.

Ляпидевский был одним из тех людей, которые страстно увлечены наукой и горят поделиться своей страстью с другими. Будущее цивилизации рисовалось ему в фантастических тонах, он был твёрдо уверен, что пройдёт ещё двадцать, максимум тридцать лет, и у природы не останется тайн. И что именно он, Ефим Ляпидевский, будет одним из тех, кто эти тайны раскроет. В другое время Сергей бы с удовольствием прослушал небольшую и очень познавательную лекцию, но стрелка часов приближалась к обеду, поэтому он пожал Фиме руку и попрощался, обещав заглянуть на днях.

Кольцова говорила, что Федотов живёт не один, а с какой-то женщиной, по дороге Травин зашёл в лавку, купил бутылку сухого вина, небольшую головку кавказского копчёного сыра, фунт ветчины и полдюжины трубочек с заварным кремом.

Небольшой одноэтажный дом, выкрашенный жёлтой краской, стоял на углу бывших Графской улицы и Ермоловского проспекта. Сводчатая арка вела в общий с другими строениями двор, разделённый низким заборчиком. Во дворе росла шелковица и бродили куры, в той части, которая относилась к дому Федотова, были двери в четыре квартиры и подвал, в подвале жильцы хранили свои запасы варенья и овощей, телеграфист жил в левой квартире возле арки, три его окна выходили на Университетскую.

Выкрашенная коричневой краской дверь с железной ручкой была заперта. Травин постучал, подождал несколько секунд и постучал ещё раз. Со стороны улицы раздался скрип, задребезжало стекло, кто-то открыл окно.

— Подождите минуту, пожалуйста, — раздался голос Федотова, — я мигом.

Ждать пришлось чуть меньше, в скважину вставили ключ, повернули, и на пороге возник телеграфист в коляске.

— Привет, — сказал он, — прости, что заставил ждать, понимаешь, заперли меня как в каземате. Проходи скорее.

Сергей зашёл в небольшую прихожую с вешалкой, которая выходила в коридор. Федотов занимал три комнаты, в первой дверь была распахнута, там стоял буфет, кухонный стол и кухонный шкаф с примусом, на стене висел рукомойник.