На самом деле я вымотался напиткой камня и хотел вернуться домой. Пройтись по ночным улицам, охладить разум и восстановить силы. И подумать. Как я всё же смог перенестись в свой мир.

— Я скоро вернусь, — пообещал я и поднялся, но прежде аккуратно снял с себя ящерицу. — А пока…

Нащупал в кармане осколок цитрина и, поддавшись чувству, достал и протянул камень джинну:

— Это вам. Немного светлой надежды для этого мира.

Просто это было правильно. Он должен остаться здесь. Как символ, как напоминание, как источник силы, которой иногда недостаёт совсем чуть-чуть.

— Я… — Мухариб явно сильно растерялся. — Ваш дар бесценен, Искандер-мусафир.

Призрак коснулся цитрина и тот засветился. А затем взлетел с моей ладони, как пушинка, и переместился прямо в грудь духа. Замер в районе сердца и начал мерно пульсировать.

— Вы же не знаете, что сделали, да? — развеселился джинн, глядя на моё ошарашенное выражение лица.

Свет цитрина затухал, но при этом сам призрак становился всё материальнее и реалистичнее. Он воплощался в настоящего элементаля. Аура Хакана вспыхнула, и он отшатнулся к берегу. Зашипела вода.

Мухариб Аль-Сахра, древний дух пустыни, хозяин песчаных снов, и кем бы он ещё ни был, стал самым настоящим. Уж кому, как не мне, то есть обладателю аспекта Видящего, это было ясно.

Бывший призрак стремглав унёсся в заросли пальм, а я задумчиво хмыкнул и повернулся к шипящему озеру:

— Хакан… Выйди из воды, пожалуйста, ты так всё испаришь.

Судя по реакции моего элементаля, он тоже не предполагал, что такое возможно, а значит, и спрашивать бесполезно. Но хотя бы послушался, выйдя к шатру.

В оазисе было очень тихо, только трещали ветки в той стороне, куда убежал Мухариб, да тихо пели сверчки.

Я достал вторую часть цитрина и посмотрел на камень уже иначе. Неужели… Мне бы никогда и в голову не пришло, что призраков можно воплощать с помощью этого аспекта.

Сразу захотелось проверить с духом предка.

Нет, лучше с кем-то, у кого более покладистый характер и кто не устроит из особняка фортифицированную крепость.

— Искандер-мусафир! — из кустов с противоположной стороны выскочил новоиспечённый джинн. — Позвольте… Примите…

Да он натурально запыхался!

Мало того, хозяин этих мест запнулся о край ковра, что служил полом в шатре, и чуть не грохнулся, запутавшись в своём длинном балахоне. Но устоял и расхохотался.

— Нужно будет привыкнуть…

Джинн протягивал мне что-то, зажатое в ладонях.

— Искандер-мусафир, примите этот дар пустыни. Великих пустынь наших миров. Первый человек Хабаша принёс это нам в те времена, что забыты. Он сказал… — джинн забавно поморщился и прикусил губу. — Сказал, что когда-нибудь этот дар снова послужит мирам.