— А знаете, — она посмотрела на часы и кивнула: — Я согласна. Не помешает перед сном выпить чашечку кофе.

Я уж было подумал, что она иронизирует, но девушка была серьезна. Неужели кто-то ещё в этом мире пьет на ночь кофе, чтобы хорошо спать? Чудеса.

Прогулка вышла весьма странной.

Мы неспешно шли по набережной, а следом осторожно крался ассасин. Благо Зотова попросила дать ей несколько минут, и я вышел на поверхность первым, чтобы переговорить с Хаамисуном. Домой его отправить не вышло, но на тайное сопровождение он согласился.

Стемнело, загорелись фонари и их отблески прыгали по водной ряби.

А мы просто шли, даже не договорившись, куда именно. Изгибы канала увлекали за собой, словно за поворотом ждало нечто удивительное и новое. Выплывали силуэты зданий, изгибались мосты, редкие прохожие молчаливо приветствовали поклонами.

Миновав величественное здание императорского театра, мы свернули в сад и вышли к следующей водной артерии столицы.

— Здесь так красиво, — улыбалась тёмная, перегибаясь через перила, чтобы разглядеть крохотную пристань с качающимися на волнах лодками. — Как в Венеции. Наверное. Вы бывали в Венеции, Александр Лукич?

Я чуть не кивнул, но вовремя спохватился и помотал головой. Молодой граф Вознесенский нигде не бывал, разве что в уйме неприятностей, но все они локально уместились в пределах города.

Не как в Венеции. Эти города неправильно сравнивать, они настолько разные, что и в голову не придёт тому, кто бывал и там, и тут. Оба прекрасны, но по-разному.

— И я тоже, — с сожалением вздохнула она.

— А вам хотелось бы?

— Очень, — она даже зажмурилась. — Вот знаете, как говорят про Париж? Увидеть и умереть. А я хочу увидеть Венецию.

— И умереть? — усмехнулся я.

— Вот ещё! — деланно возмутилась она. — Зачем совершать такую глупость? Нет, я хочу свой собственный дворец. Маленький, но чтобы окна его выходили на канал. И чтобы там был балкон с белыми каменными перилами, а я буду выходить на рассвете и любоваться на гондолы…

Допустим, в такую рань на гондолах там никто не плавает. Зато уборщики и доставщики вовсю уже снуют по мутным водам, перекрикиваясь и швартуясь у бесчисленных пристаней домов. А двери крохотных кофеен уже открыты, они заступают на стражу ещё когда темно.

Я улыбался, вспоминая и слушая такую искреннюю мечту, что захотелось подарить ей весь этот далекий остров. Со всеми дворцами, гондолами, лабиринтами узких улочек, тысячью мостами и мостиками.

— Вы обязательно там побываете, — пообещал я.

— Ах, — её улыбка померкла и Зотова помрачнела. — Это вряд ли. Но благодарю вас. Что дали… помечтать.