Поэтому территории, контролируемые погаными, окружают укреплениями, протянувшимися на тысячи километров. Где-то это каменные стены, как, например, в Малой Азии данное укрепление, вписанное в горный ландшафт, протянулось на пятьсот километров. В России засечная черта втрое больше.

По мере развития огнестрельного оружия оборонительная линия сдвигается вперёд, отвоёвывая куски от территории, контролируемой погаными. Может статься и так, что со временем получится поприжать пришельцев куда серьёзней. А там, кто знает, подобраться к самому разлому, изучить его и найти способ закрыть.

Основная масса одарённых, конечно, проигрывает как минимум в дальности атаки. К примеру, отец с его приближающимся к седьмому рангом способен достать противника на расстоянии сорока с небольшим метров. Восьмой ранг, а таких уже значительное меньшинство, дотянется на девяноста метрах. Вот только при этом может накрыть площадным плетением и разом уничтожить роту солдат. Ещё и повторить такую атаку несколько раз кряду. На что способны поганые у разломов, только им и известно. Так что совсем не факт, что развития одного лишь оружия хватит на то, чтобы справиться с ними в средоточии их силы.

К слову, название «поганые» пришло на Русь из Восточной Римской империи. Изначально так называли язычников кочевников. Со временем негативный эффект усилился, и слово стало ассоциироваться с чем-то грязным, нечестивым. Так что вскоре кочевники поголовно превратились в татар, а погаными стали именовать пришельцев…

Как и рассчитывал, до поместья Островской доехали за неполный час и без приключений. Была мысль завернуть к Талызиным, благо проезжали через их земли, и крюк в неполную версту. Но потом решил, что просто поздороваться не получится, непременно нужно будет выпить хотя бы чашечку чаю и уделить немного времени светской беседе. Благо мне есть что порассказать об охоте на секача. Но потом решил не терять время попусту…

— Глазам своим не верю! Роман Тимофеевич, неужели вы решили-таки почтить меня своим визитом, — выйдя на высокое крыльцо господского дома, разве только не всплеснула руками Островская.

— Здравствуйте, Клавдия Петровна. Не взыщите, но я ведь всего лишь недоросль, какой с меня спрос. Как батюшка отпустил, так я сразу со всех лошадиных копыт к вам и поспешил. И на своих двоих побежал бы, да невместно, — развёл я руками.

— Наслышана, наслышана. Поговаривают, что батюшка вам преподал урок такой, что ни прилечь толком, ни присесть, — лукаво подмигнула она, подавая мне руку.

Вообще-то, подросткам руку для поцелуя не протягивают. Но кто я такой, чтобы отказывать взрослой женщине, да ещё и столь привлекательной. К тому же в моих глазах она вполне себе молоденькая, всего-то сорок лет. Поэтому без лишних раздумий приложился к её пальчикам.