— Секач, барин, — выдохнул парнишка, сползая по косяку двери на пол.

— Та-ак. Матрёна, отпои Стёпку, чтобы он мог говорить толком. Епифан!

— Тут я, барин, — появился в дверях бурмистр.

— Вели седлать пять лошадей. Поторапливайся.

— Слушаюсь, барин.

— Всем вооружиться. Пять минут, — приказал уже нам.

Вопросов всё ещё хватает, но появилась и какая-никакая определённость. Секачом тут называют обратившегося кабана. Реципиенту его видеть пока ещё не доводилось, разве только на рисунках. Но если вспомнить волколака, то полагаю, это тот ещё противник.

Я взбежал в свою комнату и, сбросив тапочки, схватил портянки. Никогда не подумал бы, что эта наука мне пригодится где-то, кроме армии, но вот поди ж ты, сподобился. И ведь не забыл. Не прошло и полминуты, как я уже впрыгнул в сапоги.

Переодеваться в охотничий костюм попросту некогда, поэтому накинул на себя сюртук. Так-то лето и жара, но если придётся сунуться в лес, то в рубахе там делать нечего, нужна ткань попрочнее. Оружейный пояс с двумя шлеями через грудь. Тут таких не знают, но наш конюх умеет обращаться с кожей. И когда я нарисовал ему, что именно хочу получить, исполнил без проблем.

Уж больно много нужно носить на поясе. Две патронные сумки под два калибра. Пара четырёхствольных пистолей в кобурах, шнурками привязанными к бёдрам а ля ковбой Мальборо. Не понтов ради, а удобства для. Пистоли-то громоздкие, а так не будут болтаться и бить по ногам. Четыре метательных ножа, изготовленных нашим кузнецом по моим эскизам из плохонького железа. Незачем делать их из дорогой стали, это ведь расходники, которые потерять не особо-то и жалко.

Ну и наконец ножны с рунным кинжалом. Вообще-то, родители уверены в том, что он вместе с саблей преспокойно висит на стене. Но я насадил рукоять с гардой на грубую заготовку из простого железа, а на клинок кинжала приладил деревянные накладки, обмотав их полоской кожи. Так что в неприметных ножнах он выглядит как обычный охотничий нож.

С одной стороны, пользоваться такой игрушкой очень опасно. С другой, я убедил себя в том, что являюсь особенным, а значит, если подвернётся вариант вновь использовать высокоранговый «Упырь», то следует сделать это. Получится как надо, тогда я усилю свой дар и подрасту. Откину копыта, вернусь домой в мой бренный обрубок и отправлюсь в новое путешествие.

Понятное дело, это не значит, что мне не страшно. Однако я со смертью уже давно на «ты». До войны она казалась мне трагедией, но через пару-тройку месяцев на передке устаёшь бояться и принимаешь возможную смерть как данность. Тут же только и того, что могу хапнуть боли полной ложкой. Что вполне купируется в режиме аватара.