Как в воду глядел. Подходя к дому, у подъезда приметил богатый открытый экипаж, пусть и без вычурностей, но явно дорогая и качественная работа. Эдакая строгая и элегантная красота. Когда вошёл в квартиру, встретился взглядом с оробевшей Фросей. О как! И что бы это значило?

— У нас кто-то есть? — спросил девушку, передавая ей шляпу и перчатки.

— Купец первой гильдии Трёпов пожаловали.

— Спокойно, Фрося. Ты чего такая испуганная?

— Так он…

— Сам увижу, — не дав договорить, отстранил я её.

В столовой в дальнем углу в кресле восседал здоровый и суровый мужик, иначе и не скажешь. Начавшая лысеть крупная голова, окладистая борода, рубаха косоворотка, кафтан простого кроя, но из качественного сукна, сапоги блестят, как у кота причинное место. Руки что твои лопаты, да со сбитыми костяшками. Либо систематически тренируется, либо настолько крут нравом, что мордует работников.

— Ты, что ли, Ромка? — пробасил он.

Ну и о чём с ним разговаривать? Он, конечно, не его приказчик, бугай здоровый, поди его удержи, если начнёт метаться. Но у меня ведь кроме «Плети» есть и кое-что иное в запасе. Поэтому, не говоря ни слова, я метнул в него «Ловчую сеть», пусть с нею померится силушкой богатырской. А когда она его спеленала, уронил на пол, потянув за тонкий энергетический шнур, соединяющий её с перстнем. На вид тонкий, но поди разорви его.

— Ты что себе позволяешь?

— Тихо, Павел Игнатьевич. Или мне тебя ещё и «Плетью» придушить, чтобы говорить не мешал? Вот и договорились, — глядя прямо в рассерженные глаза, произнёс я. И продолжил: — Опустим тот момент, что при встрече дворянина ты не оторвал свою задницу от кресла. Но ответь мне, тебя батюшка или матушка учили вот так непочтительно относиться к хозяину в его доме?

— Знаешь, сколько я таких дворянчиков повидал? — хмыкнул купец, прекратив дёргаться.

А и правильно. Чем сильнее дёргаешься, тем и «Сеть» тебя крепче обнимает. Убить не убьёт в отличии от той же «Плети», она только обездвиживает и задушить не может, хотя и держит крепко.

— Полагаю, что я не такой. И если ты вдруг решил, что всех купил оптом и в розницу, спешу тебя расстроить, Павел Игнатьевич, меня тебе не купить. И нужды у меня в тебе нет никакой. И заказ от тебя я не приму. Ни за какие деньги.

Ну да, я к нему по имени-отчеству. А к чему глумиться над беспомощным человеком? В оскорбления скатывается тот, кто в себе не уверен. У меня же с этим полный порядок. А вежливость — она города берёт.

— Так-таки и ни за какие? — хмыкнул купец.

— Ты же хорошо слышишь, так к чему переспрашивать. А потому и говорить нам с тобой не о чем. Сейчас я тебя отпущу, и ты тишком пойдёшь на выход. На том наш разговор закончен.