Суббота. Предположительно последний день моей молодой жизни. Я разгреб все свои косяки, оформил приходы, сбросил кассовые отчеты в офис и даже протер склянки на витрине от пыли. По-моему, это какая-то новая модификация стекла, специально для дизайна «сумасшедший алхимик»'. Пыль на него садится сразу же, как только ты его протер.

Дзынь! Это курьер из Зоотерики, сутулый мужик с головой мула и желтой сумкой-холодильником за плечами. В последнее время много таких стало, доставка еды в нашем сервитуте тоже под Шерханом. Эта акула ничего не пропускает мимо кассы. Курьер косит лиловым глазом, поглядывая на меня с нездоровым интересом, но посторонних вопросов не задает.

— Два сто, — сказал он после того, как мы взвесили заготовленный за неделю ливер. — Вот тут и тут распишись.

— А деньги? — удивился я, глядя, как он сканирует смартфоном накладную и отправляет ее куда-то.

— Через час на твоем счете будут, — пояснил мул, — в Русско-Альпийском банке. С наличкой у юрлиц сейчас сложно. Эльмира Задовна лютует. Ты что, телек вообще не смотришь?

— Не-а, — признался я. — Мне как-то не до этого сейчас.

— Иа-а! Иа-а! Иа-а! — я даже вздрогнул, услышав ослиный рев, но, оказалось, это курьер так смеялся. Он вытер набежавшую слезу и сказал. — Да, мы все слышали про твои проблемы, бедолага. Лилит уже в клетку заперли и увезли куда-то. У нее совсем с башкой плохо. Зато теперь хоть в нашей башне спокойно стало. Так надоела эта отбитая, ты бы знал. То орет по ночам, потому что ей всякая Хтонь снится, то на людей бросается, когда алхимический департамент не успевает ей дозу сварить. Эта стерва лекарства ведрами пьет. Пардон, пила… Ладно, прощай, чудило! Завещание-то хоть написал?

— Спасибо за поддержку, братан, — вежливо ответил я. — А теперь вали отсюда.

Мул ушел, а у меня настроение, и без того поганое, и вовсе испортилось. Бедная девчонка спятила без своих химических тормозов, и я встречусь на арене отнюдь не с нежной кошечкой, которая залила меня потоком нерастраченной любви, а с настоящим зверем. Что за дерьмовая жизнь?

Рабочий день тянулся, словно резина. Привычный набор препаратов расходился на ура, а ровно в девятнадцать ноль-ноль я бросил халат на стул и перевернул табличку на двери. Теперь там было написано: «Закрыто. Уходите-на». Переписать я ее так и не удосужился.

Зелье «Каменная кожа» сияло нежно-бирюзовым оттенком и пахло закатом. Так было написано в книге, и я, понюхав его, довольно кивнул. Именно так, по моему мнению, и должен пахнуть закат. Я разлил жидкость по пузырькам, а один залихватски забросил в себя и выпучил глаза от мерзкого вкуса. Чистый спирт, свежий навоз и тухлое мясо смешались в этом волшебном напитке. Но я мужественно проглотил его, положил ладонь на стол и варварски вскрыл одноразовый шприц, не заплатив за него. Трень! Это я поставил секундомер.