— Абсолютно без этого, — наклонил голову тот.

— Тогда говорите, Николай Николаевич, но в рамках регламента.

Лысенко, молодой еще парень, особенно на фоне остальных, ему всего-то 25 лет исполнилось, откашлялся и начал.

— Я хотел бы оставить в стороне еврейский вопрос (сидящие напротив деятели из Комитета одобрительно закивали головами) и немного углубиться в тему дискриминации русского большинства в Союзе. Я в курсе, что эта тема возникла давным-давно, в туманные послереволюционные годы, и наверно базировалась на каких-то реально существовавших вещах. В Царской России действительно у русской национальности существовали некоторые привилегии… хотя если углубиться в этот вопрос… хорошо, не будем в него углубляться, — быстро поправился Лысенко, видя реакцию оппонентов, — а продолжим строго в рамках…

— Итак, давайте просто согласимся с тем, что некоторое поражение русских в их правах имело под собой весомые основания в двадцатых годах нашего века. И повлекло за собой некоторое выравнивание в положении других национальностей. Однако со времен Октябрьской революции миновало уже почти семьдесят лет, товарищи, — Лысенко провел взглядом по собравшимся, не увидел желания возражать и продолжил, — не пора ли нам слегка подкорректировать заветы классиков относительно этого вопроса? Ведь как говорили те же классики — марксизм это не догма, а руководство к действию, верно?

— Ээээ, — ответил ему Романов, — Николай Николаевич, а в чем конкретно вы видите ущемление прав русской национальности? Например, в высших эшелонах власти с любимыми вами процентами все отлично — здесь одни русские с редкими вкраплениями других наименований…

— Григорий Васильевич, — прижал обе руки к груди Лысенко, — я говорю не о высшем руководстве, а об основной массе русских людей. Где дискриминация? Пожалуйста, могу перечислить по пунктам… один это творческие союзы, культура, наука, мы это уже обсудили, так что пропустим… два это развитие сельских территорий…

Лысенко тоже сделал паузу на глоток воды, потом продолжил.

— Сравните любую наугад выбранную область Нечерноземья с той же Украиной или Молдавией… про Грузию с Арменией, так и быть, промолчим.

— Давайте оперировать конкретными названиями, — потребовал от него Романов, — а не абстрактными понятиями.

— Хорошо, — быстро согласился Лысенко, — берем Владимирскую область, район Александрова, у меня там дед с бабкой живут, бываю иногда, а с другой стороны окрестности Жданова… по-старому это Мариуполь, его там все так называют — нет возражений?

— Александров это же Александрова Слобода… — задумчиво произнес генсек, — это куда Иван Грозный из Москвы уезжал лет на десять?