— Сибирскую язву изучаете? — мигом среагировал генсек.

— В основном ее, товарищ Романов, — доложил полковник, — но не только.

— Закрыть бы все это надо было давно… — задумчиво высказал свои мысли вслух Романов, полковник при этом аж похолодел, — но ладно, не время сейчас. А остальные две части что делают?

— Аральск-6 «Чайка» и Аральск-8 «Березка», — продолжил полковник, — относятся к РВСН, они отслеживают полет и падение ракет, запущенных с полигона «Карустин Яр». А также помогают товарищам с Байконура в поисково-спасательных операциях.

— Понятно, — задумчиво отвечал Романов, — а это вот и есть ваша телестудия? — с удивлением воззрился он на бетонный куб с массивной железной дверью.

— Так точно, Григорий Васильевич, — вытянулся во фронт Симонов, — в целях максимальной защиты от непредвиденных случаев его принято было расположить под землей.

— Ну ведите, — хмыкнул генсек, и они гуськом спустились по винтовой лестнице на два этажа.

Здесь взорам спустившихся открылся довольно солидных размеров зал, где с одной стороны сидели операторы перед экранами локаторов, а с другой стояли телекамеры и осветительные приборы.

— А зачем вообще здесь телестудия? — задал логичный вопрос Романов, — не подскажете?

— Создана в соответствии с приказом верховного главнокомандующего в октябре 1962 года.

— Это кто ж у нас тогда был главнокомандующим? — задумался Романов, — Никита Сергеевич что ли?

— Так точно, товарищ Хрущев!

— А октябрь 62-го это, если не ошибаюсь, пик Карибского кризиса, — продолжил Романов, — ну в целом понятно… давайте начинать.

Вокруг него засуетились два лейтенанта, один расчехлил и включил в сеть огромную телекамеру, а второй усадил генсека за стол в дальнем углу помещения и установил рядом три софита.

— Григорий Васильевич, сдвиньтесь чуть влево, — просительным тоном сказал этот второй лейтенант, — голову немного направо поверните… хорошо… мы готовы к трансляции — скомандуйте, когда начинать.

— А что, — спросил Романов у Кунаева, — это прямо в эфир пойдет, без записи?

— Обычная практика, — ответил тот, — сначала все же запись, потом просмотр и редактура, и только тогда уже в эфир. Но в связи с чрезвычайными событиями… нужно только ваше прямое указание — тогда эфир будет прямой.

— Я даю такое указание, — махнул рукой Романов, — некогда редактурой заниматься. Начинайте трансляцию по счету три, — обернулся он к лейтенанту и начал отсчет, — раз-два-три…

На камере зажглась красная лампочка, второй лейтенант взял в фокус генсека, передача началась…

— Дорогие соотечественники, — так начал свою речь Романов, вклинившись в повседневную жизнь советских людей между футбольным матчем «Кайрат-Динамо Минск» и программой Время, — я обращаюсь к вам в связи со сложившейся чрезвычайной ситуацией в некоторых регионах Казахской республики. Сегодня, 5 сентября 1985 года в трех городах Казахстана начались несанкционированные митинги, сопровождавшиеся националистическими лозунгами, грабежами и поджогами советских учреждений власти. Имеются человеческие жертвы, инфраструктуре этих городов причинен значительный материальный ущерб. В связи с этими событиями я, как главнокомандующий войсками СССР, объявляю военное положение на всей территории Казахстана. Въезд-выезд в города Новый Узень, Алма-Ата и Чимкент временно запрещается. Во всем Казахстане объявляется комендантский час с двадцати часов вечера до восьми часов утра — передвижение в это время суток любым лицам, кроме уполномоченных, запрещается. Обращаюсь ко всем участникам незаконных выступлений — возвращайтесь в свои дома, к родным, к женам, к детям. К тем, кто прекратит участие в митингах и преступных действиях сегодня до двадцати двух ноль-ноль, никаких мер воздействия принято не будет. Все остальные понесут наказание в строгом соответствии с советскими законами.