— А в Штатах до сих пор есть некоторое напряжение между Севером и Югом, — добавил Ивашутин, — это не говоря уже о проблемах индейцев…
— Правильно, и Московское радио пусть озаботится этими вопросами — в эту игру можно играть и вдвоем.
— А вас, Евгений Максимович, — так завершил встречу Романов, — я попросил бы остаться.
Ивашутин собрал записи и покинул кабинет, а Примаков взял в руки ручку и приготовился записывать умные мысли генсека.
— Нет, Евгений Максимович, — сказал ему тот, — я вам диктовать ничего не собираюсь, а напротив, хотел бы выслушать ваши соображения относительно той темы, про которую вы мне докладывали неделю назад.
— Это про заговор региональных элит? — уточнил Примаков.
— Именно.
— Во время киевских событий мы зафиксировали несколько звонков по защищенным каналам от Щербицкого в том направлении.
— Кому именно он звонил?
— Все тем же лицам, Алиеву и Кунаеву. И сверху добавился еще и Рашидов.
— Шараф Рашидович же не входит в Политбюро, — заметил Романов, — даже и кандидатом не значится.
— Но тем не менее… содержание разговоров во всех трех случаях не отличалось откровенностью, говорили они намеками и аллегориями…
— Какими, например?
— Ну вот Рашидов, например, вспомнил восточную притчу, как Насреддин обещал научить осла говорить…
— Да, помню такую… там кто-то один из троих должен был умереть в конце.
— Совершенно точно. А Алиев зачем-то вспомнил пушкинскую сказку про рыбака и рыбку.
— Ясно, — ответил Романов, — вечер литературных встреч получился. И что в сухом остатке вышло от всех этих переговоров?
— Пока, Григорий Васильевич, — ответил Примаков, закрывая свой блокнот, — я не вижу никаких оснований для активных действий. Надо выждать некоторое время.
— А что у нас с шахматами? — неожиданно сменил направление беседы Романов.
— Все по плану, — не смутился разведчик, — и нынешний чемпион мира и потенциальный оба советские люди. Матч за первенство подходит к концу.
— Кто там ведет в счете?
— Это надо вспомнить, — наморщил лоб Примаков, — кажется Каспаров с перевесом в одно очко.
— Вы сами-то за кого болеете?
— Да я как-то не поклонник этой игры, — признался Примаков. — Мне больше футбол нравится.
— Так вот… — продолжил Романов после некоторой паузы, — лично я бы очень не хотел победы Каспарова.
— Почему, Григорий Васильевич?
— Это очень… очень опасный человек и к тому же скрытый диссидент — зачем нам наш противник, увенчанный шахматной короной? Напротив — Карпов же наш до мозга костей.
— Предлагаете взять в разработку Каспарова?
— Да, — честно и откровенно заявил Романов, — предлагаю взять его в разработку и не допустить победы в матче на первенство мира.