Тут уже молчать стало опасно, поэтому заговорили практически все присутствующие, причем одновременно. Романов поднял руку и притормозил речевую активность участников совещания.
— Все обсуждения и возражения потом, товарищи. А сейчас нам нужно решить главный вопрос — кто будет Первым секретарем ЦК Компартии Узбекистана?
В кабине опять воцарилась мертвая тишина — никому не было известно, что там в голове у Генсека, поэтому попасть пальцем в небо не хотел никто. Романов тяжело вздохнул и огласил свое решение.
— Мы тут посоветовались с товарищами и есть мнение… — выдал он чеканную формулировку, на которую трудно было что-либо возразить, — поставить на этот высокий пост человека со стороны… временно, конечно… до нормализации обстановки в республике.
— И кого же именно вы имеете ввиду? — решился спросить Усманходжаев.
— Бориса Вениаминовича Гидаспова, — не задумываясь, ответил Романов, — второго секретаря Ленинградского обкома, ученого-химика и хорошего организатора.
— Нет возражений, чтобы он принял участие в нашем обсуждении? — продолжил Романов.
Возражений, естественно, ни у кого не возникло, поэтому бывший помощник Рашидова открыл, повинуясь жесту генсека, входную дверь, и в нее вошел товарищ Гидаспов — не очень молодой, но еще и не дряхлый мужчина стандартной для советского руководителя внешности.
— Я позволю себе представить кандидата на высокий пост, — продолжил Романов, — когда Гидаспов раскланялся и сел на стул в конце длинного стола, — Борис Вениаминович родился в 1933 году, ему 52 года, таким образом… по образованию он химик, докторскую диссертацию защитил в Ленинграде в возрасте 33 лет. Длительное время заведовал институтом прикладной химии, который занимался исследованиями в самых разных областях, в том числе связанных с разработкой и применением ядерного оружия. В прошлом году избран на пост второго секретаря Ленинградского обкома. Член-корреспондент Академии наук, женат, имеет двух детей. Какие будут вопросы к претенденту? — предложил он собранию.
Вопрос решился задать только неудавшийся кандидат в первые секретари, Усманходжаев.
— Григорий Васильевич, а почему выбран именно представитель Ленинграда? От Ташкента до этого города часа три лететь на реактивном самолете. Может быть, надо было взять кого-то из более близкого региона?
— Вот именно исходя из этого обстоятельства он и был выбран, Иманжон Бузрукович, — пояснил ему Романов. — С целью минимизации вовлеченности в местные обстоятельства. Сами посудите, что было бы, если б начальником поставили казаха или, например, киргиза…