Он опять прошелся по кабинету в гробовой тишине, а затем начал подводить итоги сегодняшнему заседанию.
— Итак, что мы имеем в сухом, так сказать, остатке, товарищи… — сказал он, глядя в свой блокнот, — к концу текущего года необходимо перепрофилировать весь массив нашей идеологической печати в сторону большей понятности и удобоваримости. Чтобы подписка на журнал «Коммунист» более не была идеологической нагрузкой на население… чтобы подписывались на него если не с удовольствием, но хотя бы без раздражения. Это первое.
Тишина в кабинете стояла такая, что было бы слышно, как пролетает муха, если, конечно в кабинете генсека она случайным образом материализовалась бы.
— Второе, — продолжил Романов, — работу по принятию новой Конституции мы немного сдвигаем на год-полтора, а вместо этого на ближайшем съезде партии… когда он у нас намечается, кстати?
— В феврале следующего года, Григорий Васильевич, — любезно подсказал Соломенцев.
— Вот-вот, в феврале 86 года, значит, нам необходимо принять скорректированную применительно к текущей ситуации Программу партии. А до этого запустить ее всенародное обсуждение.
Он закрыл, наконец, свой блокнот и откинулся на спинку кресла. Алиев нарушил молчание вопросом, который был без сомнения у всех собравшихся:
— А что с творческими работниками и этим… кинематографом?
— По этим вопросам соберем отдельное совещание, — рассеянно ответил Романов, — на сегодня хватит и первых двух пунктов.
Ленинград
А еще через неделю товарищ Романов посетил свою, так сказать, альму матер в лице города трех революций и бывшей столицы Российской империи. С собой он прихватил двух министров — мелиорации и среднего машиностроения (подо что было замаскировано Агентство по атомной энергии), а также министра культуры Петра Ниловича Демичева. Спецпоезд он приказал не выгонять из депо, а поехал на самой обычной «Красной стреле»… правда, в его вагоне, кроме высокой делегации больше никого из посторонних не было.
— Пора отвыкать от этих барских замашек, — сказал он управляющему делами ЦК КПСС, — только народ раздражаем… кстати, тема привилегий нашего высшего… да и среднего тоже… руководства еще ждет своего часа. Когда вернусь из Питера, пожалуй, надо будет заняться.
— А что мы будем делать в Ленинграде? — спросил министр мелиорации Величко. — Хотелось бы в общих чертах, как говорится, составить план действий на завтра.
— Пожалуйста, — ответил, помешивая чай в стакане с фирменным подстаканником Министерства путей сообщения. — Сначала собрание руководителей промышленности города в горкоме, потом визит на Балтийский завод… да-да, где строят атомные ледоколы. Далее дамба в Кронштадте и ваш выход, Владимир Макарович (он кивнул в сторону Величко), а вечером культурная программа…