— Военно-воздушные силы НОАК, как это хорошо известно, — так начал он свой доклад, — были созданы после великой победы 1949 года над гоминьдановским режимом. Советский Союз очень сильно помог развитию нашей авиации, передав на китайские заводы технологию производства таких самолетов, как МИГ-15 и ЛА-9, активно участвовавших в корейском конфликте. В дальнейшем китайской стороне были переданы технологии МИГ-21 в модификации Ф-13, а также военно-транспортные АН-24 и Ил-18. Но к сожалению в шестидесятые годы отношения наших двух стран сильно испортились, что отразилось и на авиационной промышленности Китая. Нам пришлось действовать собственными силами — было развернуто производство истребителей J-6 и J-7, которые являлись довольно точными копиями МИГ-21, а затем появилась и оригинальная конструкция J-8, сочетающая в себе черты МИГ-21 и СУ-15.

Товарищ Цю сделал паузу, налил себе воды, выпил, затем продолжил свой доклад.

— Теперь, в связи с потеплением наших двусторонних отношений мы хотели бы вернуться к взаимовыгодному сотрудничеству, которое продолжалось все пятидесятые годы. И в первую очередь наша авиация нуждается в современном маневренном истребителе, таком как СУ-27… с двигателями с отклоняемым вектором тяги, конечно.

— Это все ваши пожелания? — уточнил Романов.

— Нет, конечно, товарищ Романов, — быстро ответил замминистра, — мы бы также с удовольствием приобрели 1–2 эскадрильи штурмовиков, таких как СУ-25, и легкий бомбардировщик ТУ-22. Это очень перспективная техника, на базе которой китайская авиапромышленность могла бы получить существенный толчок в развитии. И еще тяжелый транспортник АН-124, но это уже не первоочередные задачи — на первом этапе нам было бы достаточно и СУ-27.

— Я думаю, советская сторона пойдет вам навстречу, — сообщил Романов, вернувшись от дальнего конца стола. — И еще мне хотелось бы пригласить лично вас, товарищ Линь, а также товарища Дэна на космодром Байконур на следующей неделе. Там состоится первый старт нашей новой ракеты под названием «Энергия».

— Да-да, — откликнулся Линь Бяо, — я слышал про вашу новую разработку — это ракета тяжелого класса, верно?

— Точнее даже сверхтяжелого класса, — уточнил Романов, — грузоподъемность ее оценивается в 100 тонн при выводе груза на низкую опорную орбиту и 20 тонн на геостационарную.

— Ого, — впечатлился Линь, — это почти столько же, как и на американском Сатурне-5.

— Немного поменьше, — поморщился Романов, — Сатурн в теории выводил на НОО до 140 тонн. Но он давно разобран на запчасти и стоит в музеях. А Энергия готова к старту, через неделю все смогут убедиться, что это не наши фантазии.