Значит, я для них вроде как… нервный центр повыше уровнем? Альфа в их системе.
Вадим скрипнул зубами.
— Ладно. Запишем еще один пункт:
«„Коммуникация — примитивная телепатия через прожилки, наверняка в них встроены ТКТ как в мозгу зараженных. Улей может “„общаться“„, но пока тупо, как калькулятор. “»
Он спрятал тетрадь и посмотрел на Настю. Та склонила голову и внимательно следила за ним. Может, догадывалась, что он сейчас не просто смотрит, а понимает.
В глубине подземных коридоров пахло тухлой органикой и сырой землей. Вадим шел за Настей, стараясь не споткнуться о наросты и пульсирующие вены на полу. Дружок едва протискивался в узкие проходы, пригибая голову.
Они вышли в обширную полость, освещенную тусклым голубоватым сиянием — под потолком дрожали скопления биолюминесцентной слизи. Первое, что бросилось в глаза Вадиму: ряды коконов, полупрозрачных, как гигантские яйца. Внутри что-то двигалось.
Он подошел ближе, протер ладонью запотевшую поверхность и ахнул.
— Черт… это инкубатор.
В каждом коконе плавал зародыш. Дюжина, не больше. Большинство были еще мелкими, размером со среднего пса: голые, сморщенные, с крошечными коготками, но один явно выделялся. Почти наполовину сформировавшийся, с четким силуэтом мощных конечностей и зубастой пасти. Он шевелил пальцами, будто пробуя мир на ощупь. Вадим невольно отшатнулся.
— Почему один такой здоровый, а остальные как недомерки?
Он обернулся к Насте. Та какое-то время молчала, затем склонила голову набок, глаза мигнули голубым. В сознание Вадима ворвался поток простых образов: куски мяса, круги на воде, стая волков, один крупный самец впереди.
— Улей решает… -прохрипела она своим искаженным голосом. — Сколько охотников… сколько сильных.
— То есть… — Вадим провел рукой по кокону с крупнейшим эмбрионом. — Саморегуляция?
Он даже засмеялся от изумления.
— Поразительно! Настоящая саморегулирующаяся экосистема! Тут же контролируется численность популяции, чтоб не сожрали друг друга подчистую…
Настя не поняла, но довольно хрипнула, довольная его реакцией. Вадим прошел дальше, и тут его ждало еще большее потрясение. В дальнем тупике улья, на подстилке из слизистой массы, сидели две фигуры. Сгорбленные, с серой роговой кожей, вытянутыми пастями и четырьмя глазами. Развитые — вторая стадия. Но нечто в их позах заставило Вадима замереть. Животы. Они были беременны. Вадим остолбенел.
— Да ну на хрен… — Он медленно обернулся к Насте, показывая рукой. — Это… что за цирк?
Субальфа приблизилась, присела рядом с одной из беременных и положила ладонь на ее живот. В голове Вадима вспыхнули размытые образы: тепло, биение сердца, тянущиеся жилы биомассы.