В голове эхом отозвалось легкое дрожание, словно подтверждение. И он понял: ночь в улье станет куда ценнее сотен научных отчетов.

«„Черт, в следующий раз захвачу камеру и диктофон, надо задокументировать наблюдения.“»

Вадим сидел, упершись локтями в колени, и разглядывал мягко подрагивающую поверхность стены. Чем дольше он находился в улье, тем отчетливее понимал: это не просто слепое нагромождение мяса и костей. Все было выстроено по какой-то логике.

Он ткнул пальцем в толстый, словно обросший жилами корень, уходящий вглубь пола.

— Вот это, например… явно что-то типа трубы. Не канализация, конечно. Больше похоже на вену. Жижа внутри течет, слышно даже. Значит, это их система кровообращения… или лимфодренаж какой.

Сбоку виднелся нарост в виде пузыря с голубыми прожилками. Вадим тронул его, пузырь вздрогнул и начал сжиматься-расширяться.

— Сердце, -сказал он сам себе. — Или насос. Наверное, таких по улью десятки, гоняют питательную жидкость туда-сюда.

Он оглянулся на Настю и Дружка, оба сидели рядом, явно чувствуя себя здесь как дома. А он ощущал себя посторонним, словно залез внутрь чужого организма.

— Вены, насосы… а это что? -он ткнул ножом в один из нарывов, светящихся голубым. Тот снова дрогнул и передал куда-то сигнал, прожилки на стенах мигнули.

— Ну вот и подтверждение… нервный узел. Прямо как ганглий у насекомых. Получается, у улья действительно есть своя нервная система. Ничего себе умный дом…

Мысль пришла сама: если у улья есть такие узлы, значит есть и что-то вроде центрального мозга. Не факт, что он здесь, может быть глубже под землей, или вообще распределенный, как у муравейника.

Он записал и зарисовал в потрепанную тетрадку, где до этого показывал Дружку новые слова.

— Прямо учебник по биологии пишу, -усмехнулся Вадим, щелкнув ручкой. — Только для монстров.

Он провел рукой по поверхности стены. Местами слизь выделялась сама, как пот на коже. Он попробовал на вкус — солено-горькая, с металлическим привкусом.

— Питательный секрет… универсальный корм. Настя, небось, его и жрет, когда охотиться не получается.

Удивительно, но чем больше он вглядывался, тем яснее становилось, что улей — это своего рода организм, построенный по тем же принципам, что и обычные животные. Разница лишь в масштабе. Не зверь, а целый подземный «„город-животное“».

— Паразит, -пробормотал Вадим. — Нет, даже не паразит. Симбионт. Только хозяин у него — сама цивилизация. Ест города, растет на их костях.

Он закрыл глаза. В голове мелькнуло странное чувство, словно сам улей пытался что-то показать: размытые образы сырого мяса, запах крови, яркий свет. Сигналы были примитивные, как от собаки или кота. Но факт оставался фактом: он их понимал.