— А разве ты хочешь дать повод Макарову Александру Семёновичу заподозрить тебя в предательстве? — Он насупился, я же усмехнулся: — Надеюсь, что, Коля, ты также предан своей стране и императору, как и жене.

— Можете даже не сомневаться, ваше величество, — он отвернулся. Наверняка сейчас Николай Раевский проклинает Давыдовых до седьмого колена, и особенно сильно достаётся Денису. Ведь именно из-за него Коля попался мне на глаза, и теперь никак не может отвертеться от свалившейся на него службы.

— А я и не сомневаюсь, — пробормотал я. — Иначе ты не встал бы у меня на пути и позволил придушить Наталью Кирилловну.

— Ваше величество, — ко мне подъехал Бобров. — Габриель Теодор Д’Эдувиль просит разрешить ему переговорить с вами.

— А этот как здесь оказался? — я потёр лоб. Было тепло, почти жарко, и голова потела даже без почти обязательной шляпы, которую я почти никогда не надевал.

— Как и все остальные Д’Эдувиль выехал в Москву, чтобы поздравить ваше величество с коронацией, — пояснил Бобров, с трудом удерживая своего коня, который никак не хотел приноровиться к неспешному шагу моего Марса. — Мы слишком задержались. Да так, что посол Франции сумел нас догнать. Вот и решил воспользоваться оказией и попытаться походной аудиенции удостоиться.

— Сам придумал про походную аудиенцию или подсказал кто? — я смотрел на гарцующего коня Боброва и думал о том, что тот, оказывается, неплохой наездник, раз его всё ещё не скинуло это явно неадекватное животное. Бобров ничего не ответил, только смотрел вопросительно. — Ладно, давай этого посла сюда. Мне даже интересно стало, о чём таком важном он хочет со мной поговорить, что сумел к тебе пробиться.

Бобров развернул коня и поскакал туда, где гвардейцы моей охраны тормознули Д’Эдувиля. В той стороне послышалась какая-то возня и возмущённые крики на французском языке. Чтобы не замедлять движение нашего поезда я отъехал немного в сторону и остановил коня, решив всё-таки выслушать Д’Эдувиля не на ходу.

— Что там Бобров с послом делает? — Раевский, которого я так и не отпустил, вынужден был остановиться и теперь вместе со мной смотрел в ту сторону, где Д’Эдувиль пытался что-то объяснить Боброву. Юра же стоял с невозмутимой рожей, и крики француза улетали в стратосферу, минуя командира моей охраны.

— Скорее всего, оружие требует отдать, — философски ответил я, глядя, как посол довольно раздражённо отстегнул шпагу и передал её Боброву. И только после этого тот отъехал в сторону, позволяя Д’Эдувилю проехать. — Что, неужели у него только шпага и даже завалящего ножа в сапоге не припрятано?