— Это были не… женские дни, а выкидыш? — я пристально смотрел на него.

— Да, похоже на то, ваше величество, — Мудров снова замолчал. — Тот яд, что был в пище. Его было слишком мало, чтобы сильно повредить взрослому человеку, да даже ребёнку старше трёх лет. Но вот ещё не родившемуся…

И вот тут я почувствовал, что мне словно под дых ударили. Я пару раз моргнул, пытаясь осознать, что сейчас произошло, и никак не мог сосредоточиться.

— Это всё… — потерев лоб, чтобы разогнать начинающуюся мигрень, я снова посмотрел на Мудрова. — Вы уверены, Матвей Яковлевич? Полностью уверены, что именно так всё и произошло?

— Абсолютно уверен может быть только Создатель, — тихо проговорил Мудров. — Я лишь могу сказать, что при осмотре женщины в положении и женщины, не вынашивающей дитя, видится совершенно разная картина. Конечно, при малом сроке эти изменения незначительные, но они всё равно имеются. И достаточно внимательный клиницист способен их определить.

Я ещё пару минут переваривал то, что он мне сказал. Это не стопроцентно, но чёрт подери, я тоже умею считать! И когда Лиза стала жаловаться на тошноту по утрам, первое, что пришло мне в голову, у нас будет ребёнок. А потом она выкинула меня из спальни, заявив, что у неё женские дни и всё плохо.

— Вы хотите сказать, Матвей Яковлевич, что кто-то убил моего неродившегося ребёнка? — тихо спросил я, тщательно выговаривая каждое слово.

— Я не могу утверждать, что это было всё-таки намеренное деяние. Возможно, простая случайность, но почти уверен, что её величество потеряла дитя из-за болиголова, — твёрдо ответил Мудров.

— Вы ей… — я запнулся, а потом быстро проговорил, — вы ей сказали?

— Нет, ваше величество, — он покачал головой. — Я не решился. Тем более, что её величество даже не поняла, что произошло.

— Не говорите ей, — я смотрел на него, не мигая. — Не стоит Елизавету Алексеевну расстраивать.

— Да, ваше величество, я понимаю, — Мудров коротко поклонился.

— Я попрошу вас сейчас ежедневно осматривать её величество. Такие потрясения для организма женщины всё-таки не проходят даром.

— Разумеется, ваше величество, я всё сделаю, как нужно, — ответил доктор. — Я могу идти? Мне хотелось бы осмотреть работников кухни и поваров. Возможно, что-то удастся выяснить.

— Идите, — отпустил я его, глядя, как он уходит.

Дверь кабинета закрылась, и я долго смотрел на неё. Хотелось запустить в стену что-нибудь тяжёлое, лучше хорошо бьющееся, вот только в кабинете таких вещей не нашлось.

В комнату проскользнул Кириллов. По выражению моего лица он понял, что произошло нечто плохое.