— Как это какую? Убедить его, что все занимающиеся разворовыванием денег, выделенных конкретно на дороги, самые что ни есть заговорщики. И пытаются развалить наше Отечество изнутри.

— Саша, ты думаешь, что деньги перестанут воровать? — Лиза положила ручку на мой сжатый кулак.

— Нет, разумеется, — я даже фыркнул от такого предположения. — Но на первое время сойдёт. Самые горячие головы остудит, после того, как наиболее горячие с плеч полетят. Всё-таки угроза безопасности Отечества — это не просто пару тысяч украсть на новое ожерелье любовнице. А потом, как только Архаров с Волковым доведут до ума полицию, я их заставлю особый отдел выделить в их детище. Который будет только за торговые и все денежные преступления отвечать. Казнокрадство — это преступление, ты же не будешь спорить? И казнокрады пойдут долги отрабатывать на каторгу. Ту же дорогу строить, только теперь уже собственными ручками. Главное не запустить процесс. Хватать за руки надо с самого начала. А дальше уже попроще будет. Полностью воровство не искоренить, это невозможно, но оно войдет в итоге в разумные пределы.

— Почему ты думаешь, что невозможно ничего сделать с воровством? — Лиза искренне удивилась.

— Потому что люди никогда не меняются. И я тебя уверяю, и в Римской империи воровали на тех же дорогах, и в Европе воруют. Другое дело, что в той же Европе нечистым на руку людям развернуться негде. Нет у них таких бюджетов и сотен вёрст дорог, на которых можно неплохо нажиться. Так что, Лизонька, люди абсолютно везде одинаковые, разница лишь в объёмах.

— Ты говоришь странные вещи, Саша, — Лиза покачала головой. — Никогда не замечала у тебя тяги к подобным рассуждениям.

— Потому, что этой тяги не было, — я улыбнулся. — Скажи, неужели я действительно был таким наивным дураком и только и делал, что мечтал надеть на себя корону? Почему мне тогда никто не объяснил, что лошадям на крестьянских наделах от этого меньше работать не придётся? — спросил я, а Лиза только растерянно пожала плечами.

— Я не знаю. Наверное, никто из нас не смотрел на трон с такой точки зрения.

— И очень жаль. Потому что это адский труд. Нет, я, конечно, могу послать лесом и дороги, и вон тех офицеров, которые сейчас, похоже, подерутся, невзирая на то, что мы с тобой вот тут в тенёчке стоим, — и я указал на группу офицеров, которые уже начали говорить на повышенных тонах, и действительно того и гляди с их стороны скоро полетят вызовы на дуэль. — Я мог бы погрузиться в вечный праздник. А когда меня бы придушили. да вон Колька собственноручно и придушил, то я оставил бы им дела в жутком плачевном положении и казну с кучей долгов и повесившейся в сундуке мышью.