— Да ну? — Архаров покачал головой. — Дела… Но мы-то с тобой ко двору никакого отношения не имеем, у нас своей головной боли хватает.

— Ну что же, пора сигнал нашим людям, да… Макаров поднялся из-за стола, но тут Архаров его перебил, вскрикнув: — Какого лысого чёрта ты здесь делаешь⁈

— Что случилось, Николай Петрович? — Александр Семёнович нахмурился и подбежал к окну. Уже не заботясь о скрытности, он отодвинул штору и едва сдержался, чтобы не начать выражаться куда забористее, чем это сейчас делал Архаров.

К дому, где разместились марвихеры или по-другому карманники высшего пошиба, подкатил экипаж, и оттуда выскочил взъерошенный Сперанский. Вслед за ним вышел чиновник, отвечающий за эту проклятую нумерацию, которая стала для Михаила Михайловича делом принципа. Чиновник тащил с собой огромную книгу. Открыв её, он принялся что-то говорить Сперанскому. Секретарь императора его внимательно выслушал, кивнул и принялся кулаком стучать в дверь.

Сидевший на козлах извозчик смотрел на Михаила широко открытыми глазами. Эти глаза Макаров отсюда без подзорной трубы видел. Его пассажир высунулся из экипажа и, не скрываясь, посмотрел прямо на Александра Семёновича. Тот резким движением дал отмашку. Нужно было что-то решать, но решать быстро, и Макаров понадеялся на одного из лучших своих людей, которого прочил в начальники Московского отделения Службы безопасности.

Клим Щедров лихорадочно соображал, что же ему предпринять. Появление Сперанского запланировано не было, и Клим почти физически чувствовал, как тщательно подготовленная операция летит в тартарары. К нему обернулся сидящий на козлах Фрол, один из гвардейцев, прикреплённый указом императора Александра к новой Службе безопасности. Во взгляде Кузнецова был только один вопрос: — Что делать-то будем?

Из того дома, где на третьем этаже расположились Макаров и Архаров, выглянул гвардеец, а Клим смотрел на Сперанского, не решаясь принять какое-либо решение. Вообще-то это он должен был начать стучать в дверь и делать вид, что уже заждался приятеля и что ошибся адресом. Никаких облав в последнее время не было, и обитателя дома не должны были насторожиться.

А дверь Сперанскому тем временем открыли. Михаил Михайлович стоял таким образом, что загораживал весь обзор от двери, а мнущийся рядом чиновник с огромной книгой завершал картину. И Клим принял решение. Он снова высунулся из экипажа, махнул рукой гвардейцу, обозначая начало операции, и тут же прошептал, обращаясь к Фролу: — Ждём.

Сперанский тем временем смотрел на открывшего ему дверь молодого мужчину, не старше его самого, и никак не мог определить, к какому сословию тот относится.