— Юра, оставь нас ненадолго, — тихо приказал я.

Бобров, вскочивший, когда мы зашли, коротко поклонился и вышел. Театр построен по всем правилам, так что, если мы будем говорить тихо, нас никто не услышит.

— Зачем вы меня так срочно выдернули с представления? Неужели из-за письма Колычёва? Степан Алексеевич уже три раза мне писал с просьбой об отставке. До завтра это вполне могло подождать, — прошипел я, глядя в упор на Макарова.

— Степан Алексеевич упомянул в письме, что Талейран хочет видеть на его месте Куракина, — вздохнув, ответил Макаров. — Собственно, он поэтому это послание мне адресовал. Думал, что я похлопочу перед вами за его отставку. Не хочет Степан Алексеевич быть послом в Париже. Слишком сложно ему даются каждые даже самые незначительные шаги.

— Александр Семёнович, объясните ради всего святого, зачем вам срочно понадобилось мне всё это рассказывать? Я знаю, что с Францией всё очень непросто. Не нужно мне головной боли добавлять, — я поморщился.

— Проблема в князе Куракине, ваше величество, — Макаров посмотрел на письмо, и на его лице заиграли желваки. — Он гроссмейстер масонской ложи, и через час должен состояться его арест здесь, в Московском доме. Вот поэтому я и решился вас побеспокоить. Если ваше величество решит подыграть старому лису и пошлёт к нему князя, то любые намёки на то, что Куракина арестовывали, крайне нежелательны.

— Вот чёрт! — я вскочил и отошёл за тяжёлую штору, чтобы не привлекать внимание к своей персоне. И так многие зрители больше на нашу ложу смотрели, чем на сцену. — Почему Талейран хочет иметь дело именно с князем Куракиным? — наконец спросил я, поднимая взгляд на Макарова.

— Министр иностранных дел французского консулата любит жить на широкую ногу. Об этой его маленькой особенности уже и Бонапарт знает, но предпочитает пока закрывать глаза. Однажды Талейрану припомнят всё, но пока вот так, — и Макаров развёл руками. — А Куракин может ему помочь обеспечить вполне безбедную жизнь. И с князем Куракиным можно о чём-то договориться, в отличие от того же Моркова, к примеру. Это кроме того, что подарки от этого русского посла будут отличаться особой щедростью.

— Что же делать? — спросил я вслух, вперив взгляд в стену. — Вот какие черти потащили князя к масонам⁈ А ведь он всё ещё вице-канцлер, я пока не освобождал его с этой должности.

— Все аресты, даже таких влиятельных лиц, как князь Куракин, были согласованы с вами, ваше величество, — напомнил мне Макаров. — К тому же мои агенты донесли, что Мария Фёдоровна пытается снова наладить с ним дружеские отношения…