— Я понял, ваше величество, — наверное, впервые за наше продуктивное общение я услышал в его голосе уважение. Ничего, сработаемся. А то, что ты меня до сих пор не любишь, так это нормально, это пройдёт. — Вы собираетесь помиловать Ермолова?

— Всё будет зависеть от нашего с ним разговора. Так что с учителем для мальчиков? — я вернулся к вопросу, на который так и не получил ответа.

— Попробуйте побеседовать на эту тему с Новиковым Николаем Ивановичем. Он как раз один из тех, кто в своё время очень жестоко получил по голове от вашей августейшей бабки. Но человек он очень образованный и мыслит образно. Вроде бы Николай Иванович отказался принимать участие в какой бы то ни было светской жизни после освобождения, но, может и так получиться, что Павел Петрович в своё время не нашёл нужных слов?

— Да, очень может быть, — я задумался. Не помню, кто такой этот Новиков. — Раз уж вы его вспомнили, то вам и доставлять Николая Ивановича ко мне. Откуда, кстати?

— Из Москвы, ваше величество.

— Займитесь. Великие князья не могут вечно сидеть без наставника, — и я отошёл от него, чтобы сбежать, пока Зимин очистил проход. Не хочу ни с кем больше сегодня говорить о делах.

Найдя детскую, пока одну для Николая и Михаила, я, наконец-то, познакомился с самым младшим братом. Они были очень похожи друг на друга и совершенно не похожи ни на меня, ни на Константина, ни на мать. Могу предположить, что у них один отец, вот только не Павел Петрович. Хотя, чёрт его знает. Может быть, мальчики в дальнюю родню по матери пошли. Павел признал их своими, значит, они свои, и точка. Во всяком случае, мать у нас точно одна. Я невольно замер, начиная понимать, что перестаю отделять себя от Сашки, уже воспринимая себя Александром Павловичем, императором Российской империи, и это правильно, а то полноценного шизофреника на престоле точно ещё не было, и не надо такую традицию устанавливать.

— Саша, а где Матвей Игоревич? — Николай пристроился на ковре, навалившись на мои ноги спиной, в то время как Миша вообще залез на колени. Определённо мальчики любили старшего брата, и он, похоже, отвечал им взаимностью, во всяком случае, в это время.

— Он заболел, — я потрепал его по тёмным волосам. — И вынужден был поехать домой лечиться. Скоро к вам другой наставник приедет.

— А он не будет нам запрещать в солдатики играть? — Миша показал мне, как скачет по воздуху, по-моему, улан.

— Только во время уроков. — Я улыбнулся. — Я попросил Шарлотту Карловну пока присмотреть за вами.

По тому, как оживились мальчики, сделал я совершенно правильно, поручив их Ливен, бывшей воспитательнице Николая. Я столкнулся с нею в коридоре, эта энергичная женщина искала Ламздорфа. Она зашла в детскую к мальчикам и увидела, что они находятся там без наставника. Не удивлюсь, если она хотела надавать нерадивому воспитателю по шее. Перекинувшись с нею парой фраз, я пока поручил ей братьев в нагрузку к сёстрам, на что Ливен ответила утвердительно, сказав, что у неё и в мыслях не было оставлять мальчиков.