— Конечно, ваше величество, — быстро проговорила Пальменбах, склоняясь в поклоне.

— Марта Фридриховна, я всё-таки считаю, что наказания нужно выбирать не настолько суровые. — Сказал я, поворачиваясь к наставнице. — Да, и этикет должен преподаваться на русском языке. А то придёт девушка в качестве фрейлины ко двору, и с размаху угодит в большой конфуз. Это может бросить тень на институт, вы же понимаете?

— Да, ваше величество, — вот сейчас на лице Марты Фридриховны отразился самый настоящий ужас. Она плохо знала язык, на котором я фактически приказал ей преподавать. И теперь женщина лихорадочно соображала, что же ей делать. Ведь невыполнение приказа императора грозит не просто лишением ужина. А то, что я могу сюда завалиться просто по дороге, во время прогулки, они вместе с начальницей уже поняли.

— Вот и отлично. А теперь, пойдёмте обедать. — Пальменбах вздохнула и снова пошла впереди нас. А меня тронула за руку Лиза.

— Саша, ведь эта девочка не одна, кто хочет изучать науки если не наравне с мужчинами, то хотя бы ровно столько, чтобы удовлетворить свою потребность в знаниях, — тихо сказала она.

— Я знаю, Лизонька, — и я взял её руку и положил себе на согнутый локоть. — Михаил Михайлович, что думаете? — Сперанский быстро подошёл ко мне. — Есть у нас на примете человек, способный взвалить на свои плечи полноценную реформу образования?

— Янкович Фёдор Михайлович, конечно, — немного удивлённо ответил Сперанский. — Только…

— Что? — мы, не спеша, шли за Пальменбах, которая уже начала оглядываться на нас, проверяя, не потерялась ли императорская чета с сопровождением где-то по дороге.

— Фёдор Михайлович слишком много времени уделяет схоластике.

— Неважно, пригласи его на завтра. У нас же вроде ничего особенного не запланировано?

— Нет, ваше величество, — Сперанский покачал головой. — Только доклад Макарова на утро.

— Вот и отлично, — добавил я, и мы вошли в столовую.

Длинные ряды столов, за которыми сидели юные воспитанницы, радовали взгляд. Головки всех без исключения девушек повернулись в нашу сторону. Госпожа Пальменбах успела заскочить в столовую впереди нас и оповестить воспитанниц, воспитательниц, поваров, кухарок и вообще всех, кто в этот момент находился в здесь, о гостях.

— Бобров, шею не сверни, — посоветовал я. Бобров вспыхнул, а Лиза закусила губу, чтобы не рассмеяться. — Илья, иди на кухню, проследи, чтобы нам подали еду из того же котла, что и воспитанницам.

Я помог жене устроиться за столом, из-за которого, похоже, выгнали нескольких наставниц, особо приближённых к начальнице.