Все, увидевшие её, невольно вздрогнули: мало здесь любителей змей, а и те, кто любит, сильно опасаются. Яркий окрас моего питомца внушал определённые опасения, к тому же, немногие из моих воинов знали о существовании у меня ручной змейки. Я её старался не показывать, приучил к верблюжьему молоку, она быстро росла, и вот теперь решила вылезти у меня из доспехов, чтобы проинспектировать царское кресло.

Сделала она это довольно быстро, насторожившись только в одном месте и явно указывая мне на него. Интересно, что она там обнаружила. Жаль, что у меня здесь нет кислоты, чтобы всё выжечь, но зато есть чистый спирт. Проверить его крепость сложно, но думаю, что градусов девяносто в нём есть. Знаком подозвав воина, что всегда носил при себе нужную фляжку, я взял её, плеснул на кусок тряпки и, сграбастав свою змейку обратно в доспехи, стал протирать подозрительное место. По залу поплыл явный сивушный дух.

Вся царская семейка, да и не только они, с удивлением следили за моими действиями, мол, не царское это дело — трон протирать, но моя задница мне важнее. Тут тряпка зацепилась за небольшой деревянный гвоздь, что оказался смазан какой-то маслянистой жидкостью. Спирт растворил её, и я тут же уловил довольно характерный запах сильнодействующего яда, мне давно знакомого.

Ну, что же, вот первая попытка всё решить тихо и, что называется, по-семейному. Усмехнувшись, я отодрал с помощью кинжала деревянный гвоздь, ещё раз всё проверил и только после этого уселся на трон, поместив между коленями костяной меч в ножнах. Змея вновь удобно устроилась у меня внутри доспехов и больше не высовывалась, посчитав свою миссию выполненной.

— Взять их и связать! — отдал я приказ своим воинам, и они тотчас же бросились к троице, но в последний момент я скорректировал свой приказ. — Девушку не трогать!

Не хватало ещё, чтобы её касались грязные, вожделенные лапы дикарей, набранных мною с миру по нитке. Нет, касаться её должен только я сам, и никто другой. С явной неохотой воины оставили девушку, не успев её схватить, зато отыгрались на Ахмек-тэре и Фобосе.

— Кто пытался меня отравить деревянной иголкой? — задал я животрепещущий вопрос обоим. — Не сомневаюсь, что это сделал Фобос, весь вопрос в том, сделал ли он это по своему почину или по приказу царя?

В ответ на мой вопрос в воздухе повисла напряжённая пауза: ни Фобос, ни Ахмек не собирались отвечать мне на него. Ну ладно, не хочешь — заставим, не можешь отвечать — тоже заставим. Я умею развязывать языки, было бы желание.

— Вы, видимо, думаете, что я бестолковый дикарь, который чудом или неведомыми богами поставлен разгромить войско и занять престол этого мелкого царства? Или же вы думаете, что я безвестный воин, что умеет лечить раны, научившись этому совершенно случайно? Или думаете, что я безмозглый осёл, умеющий только воевать? — я обвёл взглядом пленных, задержав его на Кассиопее, что сжалась под ним и быстро опустила глаза вниз.