— Убить! — раздалось сразу несколько голосов.
— Попытаться прощупать его.
— Убить.
— Убить.
— Убить.
— Вижу, что большинство решило убить Егэра, — отозвался верховный жрец, когда стихли выкрики. — Но что, если он станет нам полезен, и мы сможем укрепить своё влияние, когда он захватит наше царство?
Имуногап обвёл всех взглядом, понимая, что последнее слово и, собственно, решение останется за ним.
— В случае захвата нашего царства, мы сможем встать за его спиной, натравить на Египет и захватить его. Три столетия назад это удалось, почему же не удастся сейчас? И тогда каждый из вас добьётся намного большего, а территория Египта объединится с нашим царством и с Аксумом. Думайте, братья. Мы должны быть готовы ко всему.
— Предлагаю пока держаться Эргамена, а дальше будет видно, — сказал один из авторитетных жрецов совета Эрзамес.
— Согласен, есть те, кто против?
Против такого решения никого не оказалось, по вполне понятным причинам. Ведь ничего ещё не произошло, а когда произойдёт, решение принять станет несложно.
— Тогда готовимся, братья, ко всему. Нас ждут перемены, и мы должны сделать всё, чтобы они оказались к лучшему.
Жрецы покивали.
— Совет закончен, — объявил Имуногап и, поднявшись с деревянного кресла, вышел из зала.
К вечеру очередного дня мы вышли к Нилу. Широкая и полноводная река несла свои воды величаво и неизменно, завораживая магнетическим действием медленно текущей воды. Хотелось смотреть и смотреть на эти воды, но я встряхнулся и огляделся вокруг, выискивая, за что бы зацепиться взглядом. Взгляд наткнулся на группу больших деревьев, что произрастали только здесь, их ещё не успели вырубить люди, чтобы пустить на уголь.
В древнем мире в этих местах многие леса извели из-за угля для выплавки металла. В Нубии и Куше обнаружились руды меди и железа, вот ради них леса и вырубили, а потом изменился климат, пришла пустыня, так что человек ещё с древних времён умел изменять климат благодаря своей деятельности.
Сахара тоже в эти времена больше напоминала полупустыню или даже местами обыкновенную саванну, но позже она превратилась в то, что мы знаем сейчас. Оказался ли к тому причастен человек, хоть и косвенно, или это обычное изменение климата, я не знал, но факт имел место.
Все эти вопросы сейчас мало меня интересовали, просто при взгляде на самую великую реку Африки меня, что называется, пробило на воспоминания. А уж то, что это самая главная река Африки, хоть сейчас, хоть позже, и спорить не с кем. Та река, которую я видел прямо перед собой, называлась Белым Нилом, и вёл он свой исток от озера Виктория.