Нет, попасться я не боялся. Всегда можно отбрехаться, что юный парнишка влюбился в прекрасную Шарлотту и проник в комнату, умирая от неразделённой любви. Это можно было бы запросто провернуть, но, если не считать отягчающего обстоятельства в виде непонятного любовника Шарлотты, который явно был не из нашей Агитбригады. Иначе зачем ему тайно проникать сюда через окно? Так вот, если всего этого не считать, то сделать так я не мог по главной причине — у меня был нож, который я украл у Шарлотты. И если меня увидят, то могут найти и нож. И тогда объяснять, как он у меня оказался будет непросто. Да и отдавать его я больше не планирую. Тем более, это мой нож.

Вот поэтому я полустоял-полусидел в чулане в скрюченном буквой «зю» виде и молча закипал от бессильной злобы. Чёртовы призраки словно сквозь землю провалились.

То их слишком много и крутятся под ногами, не прогонишь, то ждешь их, ждешь — и не дождешься никак.

Я сжал зубы. Хотелось выругаться. Очень грязно и долго. К сожалению, шуметь было нельзя. Поэтому я закипал молча.

Скрип пружин и агония любви всё продолжались. Насколько я понял, неутомимый любовник Шарлотты не планирует завершать всё это дело до утра.

Но до утра я тут сдохну.

Я уже был готов распахнуть дверь и уходить с гордо поднятой головой, или прорываться с боем, как, наконец, скрип и стоны утихли. Некоторое время любовники вели себя молча. Утомились, сволочи.

Я уж было обрадовался, что они сейчас уснут, когда мужской голос хрипло спросил:

— Ну и когда?

— Потерпи ещё немножко, котик, — проворковала Шарлотта шаловливым голосом.

— У нас мало времени, — глухо ответил мужчина.

— Я хочу одним махом два дела сделать, — хихикнула Шарлотта.

— Ты опять свои эти художества начинаешь? — буркнул мужчина.

— Ну не сердись, котик…

— Ференц будет опять недоволен, — проворчал мужчина. — Он прошлый раз рвал и метал. Еле удалось его успокоить. Доиграешься.

— Скажи Ференцу, что сейчас осечек не будет. Да и что мне может сделать этот мальчишка? Его нож у меня. А без него он вообще ничего не может! — она коротко хохотнула и с вожделением в голосе хрипло протянула, — иди сюда.

Скип пружин возобновился.

Теперь я сидел в чулане в сильно озадаченном виде. Настолько, что впивающаяся мне в бок железяка, почти не чувствовалась. Стопроцентно она говорила о моем ноже и обо мне. Выходит, какие-то мои враги обо мне знают. И о моих способностях тоже. И подослали ко мне Шарлотту с целью. С какой целью? Убить меня? Обезвредить? Или что?

Тысячи мыслей роились у меня в голове, толпились, толкались, пытались выпихнуть друг друга, да так, что устроили почти хоровод. И я сидел и не мог поймать ни одну. Всё какие-то смутные обрывки и образы.