— Не могу! — прошипел я, обдирая ногти.

Шаги приближались.

— Сюда давай! — воскликнул Моня, мерцая рядом со шкафом. Точнее это был не обычный шкаф, а встроенный низенький чуланчик.

Я с трудом протиснулся туда, чихая и плюясь от паутины и пыли. На меня свалилась какая-то то ли метла, то ли швабра и я лишь чудом успел удержать её в последний момент, чтобы она с грохотом не упала

— Отведу ей глаза, если что, — ободряюще шепнул мне Моня. — Ты держись.

И исчез, скотина.

— Угу, — прошептал я уже в пустоту.

Скрипнула дверь, и Шарлотта, громко зевая, вошла.

Сердце моё стучало отбойным молотком Стаханова. Не знаю, как только не вырвалось из груди.

Послышался плеск воды — очевидно, Шарлотта умывалась. Затем протопали лёгкие шаги, и она рухнула на кровать, которая под её весом жалобно скрипнула.

Я сидел в чулане и с нетерпением ждал, пока она уснёт. Спина затекла из-за неудобной позы — мало того, что чуланчик был низеньким, так он еще и напхан был всевозможным барахлом, так, что какие-то углы от швабры или торшера, или чёрт-знает ещё какой дряни, больно впивались мне в рёбра. И пылищи здесь было столько, что ужас. Неимоверным усилием воли я сдерживался, чтобы не чихнуть или не закашлять.

И вот, казалось, когда силы мои уже были на исходе, а чёртова Шарлотта продолжала крутиться на скрипучей кровати и всё никак не могла уснуть в окошко раздался стук. Причём какой-то условный стук.

Шарлотта спрыгнула с кровати и прошлёпала к окну. Раздался скрип — явно окно распахнулось. Некоторое время было тихо, буквально пара секунд. Затем послышался шум, что-то тяжелое стукнулось об пол. Такое впечатление, что что-то тяжелое уронили, или кто-то спрыгнул. Но здесь второй этаж, причём довольно высоко. Рядом пожарной лестницы или выступов с этой стороны нету. Как?

И вот что, точнее — кто это может быть?

Мне было не видно. Я не мог открыть дверцу чулана, опасаясь, что меня заметят. Приходилось, напрягая слух, прислушиваться. Хоть бы кто-то из моих призраков пришел и рассказал. Что там происходит.

Но, как назло, никого из них не было.

Звуки изменились. Сперва я долго не мог понять, что там происходит. Затем понял — там целовались. Шарлотта с кем-то неизвестным.

К моему облегчению, поцелуи надолго не затянулись, вскоре переместившись на кровать. Под весом уже двоих кровать жалобно, но довольно ритмично, заскрипела. Бедные пружины аж чвакали. К ним добавились стоны. Эта вакханалия продолжалась, казалось бы, целую вечность.

У меня, кроме спины, которая стала совсем деревянной, затекли руки, ноги и шея. Я боялся, что не выдержу и грохнусь в обморок прямо тут.