Я за этим его «мы» сразу понял, что у них своя банда. Ну, или не банда, а просто шайка.

— Веди! — велел я.

— Куда? — перепугался малец.

— К своим!

— Дяденька, ну пожалуйста… — опять заныл он, уже по-настоящему испугавшись и размазывая свободной рукой слёзы по щекам вместе с грязью.

— Общаю, что ничего плохого вам не сделаю, — сказал я, — поговорить надо. У меня задание есть для вас. Денежное.

— А ты не обманешь? — недоверчиво шмыгнул носом беспризорник.

— Не обману, — пообещал я. — Пошли!

Шкет подтянул безразмерные штаны повыше, и мы пошли.

Путь пролегал сначала через респектабельную часть города, идти по брусчатке было нормально. Но, когда мы свернули в какие-то подворотни, дорога стала прямо чавкать под ногами. И это явно было не болото, а какие-то вонючие помои. То ли канализация у них протекла, то ли свиней они тут содержат.

Я еле поспевал за мальцом, стараясь дышать ртом.

Наконец, малец привёл меня куда-то, где сплошной стеной стояли разнообразные сараи и склады.

— Здесь, — хрипло сказал он и нырнул в цель между досками на стене.

Я затормозил, не зная, что делать, вдруг я сейчас полезу, а там здоровый бугай с топором стоит и сразу меня по темечку тюкнет.

— Там только дети, — сказал Моня, который уже слетал на разведку.

— Понял, — кивнул я и с трудом протиснулся в узкою для моей комплекции щель.

В полумраке сарая, который практически не разгоняла слабо тлеющая лучина, на охапках несвежей соломы сидели дети, человек шесть. Причём, как я понял, тот шкет, которого я поймал, среди них был самый старший.

Дети были в ужасных лохмотьях, худенькие и грязные.

«Дети подземелья, чёрт возьми», — подумал я.

— Здравствуйте! — сказал я детям.

Двое из них невнятно ответили. Остальные просто смотрели на меня, кто испуганно, кто застенчиво. Среди пёстрой ребятни взгляд выделил одну девочку.

— Меня зовут Гена, — сказал я, — давайте знакомиться.

— Ванька.

— Санёк.

— Шпилька.

— Карасик.

— Улька, — последней назвалась девочка, такая худенькая, что, казалось невероятным, как её голова с копной всклокоченных волос держится на такой шейке.

— Хома, ты пошамать принёс? Кушать хоцца… — жалобно протянул маленький рыжий шкет в засаленном пиджаке «на вырост» на голое тело.

Слова «хома» он говорил с ударением на первый слог. Как потом выяснилось, это было прозвище, сокращенно от слова «хомяк». Парня так прозвали за домовитость.

— Не вышло, — вздохнул Хома, мой старый знакомец, который и привёл меня сюда.

— Ничего, завтра, может, повезёт, — сказала девочка и невесело улыбнулась.

— Ты вчера тоже самое говорила, Улька, — грустно сказал чернявый пацанёнок, имя его я не разобрал.