— Ну не из себя же я жертву буду делать, правда? — хмыкнул я.

Мои призраки повеселели, и даже Мими одобрительно кивнула.

Вот и ладненько.

В связи с тем, что в Хлябове произошло столько печальных событий, было принято решение, что наша Агитбригада театральные и цирковые выступления не даёт. Да и остальные концерты и показ кинофильмов были отменены. Но, так как мы приехали, и средства на нашу дорогу были затрачены, кроме того, нужно было продолжать вести разъяснительную работу среди населения, то нам все мероприятия заменили на лекции и беседы.

Причем и лекции, и беседы разделили между всеми членами Агитбригады. Кроме Жоржа и меня. Но хитрый Жорж спрыгнул, мол, лошадь захромала и ему нужно животное подлечить. Да и фургоны наши пора проверить, а то дорога предстоит дальняя, хоть бы выдержали. Поэтому его отпустили по хозяйственным делам (всё равно оратор из него был так себе). Зёзик пытался тоже в помощники напроситься, но Гудков так на него гаркнул, что больше к этой теме не возвращались.

А вот меня в расчёт не взяли сразу. Мол, недостаточно авторитета. Мал ещё, чтобы почтенных жителей Хлябова агитировать на путь атеизма и светлого будущего.

Но я на такое решение совсем не обиделся. Ведь когда мне ещё такая красота выпадет? Все эти две недели я буду предоставлен сам себе!

И вот сегодня все наши агитбригадовцы ушли в клуб готовиться к лекциям, а я немного ещё повалялся на кровати и решил, что пора искать похитителя моего ножа и обидчика Мими.

— С чего начнём? — задал вопрос Енох, который сегодня был настроен решительно.

— Сперва завалюсь куда-нибудь в кафешку. Нужно позавтракать.

— Это такая дыра, — хмыкнул Моня, — здесь все заведения раньше вечера и не открываются.

— Тогда надо идти на рынок, — потянулся я так, что аж в спине хрустнуло, — там всегда чего-нибудь прикупить можно.

Так и решили. Отправились на рынок.

Первоначально я хотел оставить кого-то из призраков дома на дежурстве, но они так разнылись, мол, столько лет торчали в ограниченных помещениях, что сейчас любая прогулка для них в радость.

В общем, победили меня количеством нытья и жалоб.

Рынок встретил меня разноголосым шумом, суетой и запахами. Да, запахи сейчас были самыми главными. Пахло свежей сдобой, дёгтем, жаренным на углях мясом и сырой рыбой. Мой живот жалобно квакнул.

Я оглядывался в поисках рядов, где торговали готовой едой. Сырая рыба меня интересовала мало.

— Туда, — сказал Моня и полетел сквозь толпу, показывая мне дорогу.

Я пошел за ним, негромко матерясь себе под нос — Моне-то хорошо, он сквозь любую преграду проходит, а мне пришлось лавировать и толкаться.