А я стою с голыми руками, ножа нету. Что делать? Поэтому сделал первое, что пришло на ум — громко продекламировал слова того заклинания.

— У-у-у-у-у сюк-к-к-к-а! — не своим голосом взвыл дух и его с мерзким хлюпаньем втянуло в куклу.

— Ты что творишь, Генка! — заверещал Епифан, — убери его отсюда! Убери! Фу!

— Заткнись! — велел я, пытаясь прикинуть, где может быть мой нож.

Руки от всплеска адреналина дрожали, как у алкаша. Поэтому куклу я положил на стол, а сам пошел к дальнему шкафу.

— Генка! — послышался сверху приглушенный голос Мони, — кажется сюда идут!

— Чёрт! — я уже аж начал закипать, когда нож нашелся в верхнем ящике этого шкафа. — А вот и моё золотце, — довольно сказал я и схватил подарок Софрония.

— Генка! — опять зашипел Моня. — Сюда идут!

— Спускайся! — велел я.

Через полсекунды послышались торопливые шаги, грохот и Моня кубарем свалился в комнату.

— Ох! — почёсывая ушибленную ногу, ругнулся он.

— Оружия у тебя, конечно же, нету? — поинтересовался я, лишь бы спросить.

— Сейчас будет! — сказал Моня и схватил реторту с какой-то мутноватой белесой жидкостью.

Звуки сверху приближались.

— Прячься! — шепотом велел я и присел за заваленным всяким хламом столом.

Моня тотчас же последовал моему примеру.

В этот миг дверь распахнулась и вошел Мефодий:

— Кто здесь? — напряженным голосом спросил он.

— Они здесь! — заверещал из куклы Епифан.

— За Родину! За Отечество! — тоненький голосом выкрикнул вдруг Моня и метнул в Мефодия реторту.

Послышался звон разбитого стекла и рёв боли.

Походу попал.

Я осторожно выглянул — голова Мефодия была залита, судя по наливающейся краснотой коже — чем-то сильно едким, то ли щёлочью, то ли кислотой. Закричав, он схватил какую-то колбу и начал промывать глаза. Пока колдун отвлёкся, я подскочил к нему и пырнул ножом, что поджарил мне Софроний.

— Ты думаешь, что можешь поразить меня этим⁈ — завопил Мефодий и набросился на меня. Принялся душить. Так-то мужиком Мефодий был здоровым, даже больше, чем Епифан в своей жизни, поэтому тщедушное тельце Генки он вздёрнул, словно котёнка. И душил так, на весу. Я уже начал задыхаться, перед глазами поплыли красные круги.

— За Родину! За Отечество! — опять заверещал Моня и огрел Мефодия по голове камнем.

Мефодий охнул и кулём осел на пол.

— С-спасибо, — хрипло пробормотал я, растирая горло и пытаясь откашляться.

— Его бы связать, — предложил Моня.

— Ищи верёвку, вроде в том шкафу я видел.

Моня бросился к шкафу, и мы связали оглушенного Мефодия.

— Думал, придушит, — пожаловался я, растирая шею.

— Я же заработал баллы? — задумчиво спросил Моня.