— Что? — вкрадчиво спросил все же Никлас.

— Ты. Едешь. В Медвежьегорск. Приказ уже в канцелярии.

— А зачем?

Татьяна, закрыв глаза, снова легла на спину и протянула руку вверх. Никлас достал из сейфа бумаги, подошел и потянул ведьму на себя, помогая подняться.

— Не отпускай, а то меня ноги не держат. Давай за стол, я тебе сейчас подробно расскажу зачем. Не просто же так я тебя в кабинет позвала, а не в квартиру, где гораздо удобнее. Только сначала помоги штаны найти, пожалуйста, я их по-моему вон туда выкинула.

— Выкинула?

— Ну да, торопилась. Боялась не успеть создать образ пока ты придешь.

Никлас отвечать не стал, но вспомнил, как уверенно выглядела Татьяна, когда сидела, положив ноги в сапогах на стол. Надо же, оказывается она торопливо раздевалась перед этим, забавно.

— Граф Бергер, вы со мной? — ведьма вдруг пощелкала пальцами у него перед лицом.

— Да-да, я здесь.

— Ты едешь на два месяца, командовать дальней отряд-заставой. Вот сюда, — показала Татьяна точку на карте прилично севернее Медвежьегорска. — Вопросы?

— А блузку ты надевать будешь?

— Смущает?

— Не без этого.

Из кабинета Татьяны Никлас вышел только после одиннадцати вечера. Пока принимал душ у себя в комнате, слышал, как в номер заходила вернувшаяся из штаба Ковена Катрин. Из душа Никлас не выходил долго — словно смывая с себя воспоминания о допросных камерах. После направился в номер к Катрин. Она уже лежала в кровати — рядом раскрытая книга, но глаза у девушки были полузакрытыми.

— Вообще все эти дни без тебя заснуть не могла, — пробормотала Катрин пребывающая в заметно сонном состоянии. — Стоит только едва-едва провалиться в сон, как сразу возвращалась на поляну, когда на меня…

Голос девушки начал подрагивать, но Никлас не дал ей договорить — просто прислонил палец к губам, заставляя замолчать.

— Все. Я здесь, не бойся. Спи.

Когда Никлас разделся и лег, Катрин развернулась к нему спиной. Прижалась, явно ожидая пока Никлас ее обнимет. Заснула практически моментально, а сам он еще довольно долго лежал, задумавшись.

На Катрин сейчас была только шелковая ночная рубашка. Обнимая девушку, Никлас размышлял о том, что, если бы ведьма-валькирия недавно не высосала бы из него все соки, ему было бы очень непросто заснуть. Сейчас же усталость — и приятная, и мутная тяжесть после допросных камер инквизиции, ощутимо пересилила, так что вскоре он провалился в сон.

Просыпались четыре раза — от криков Катрин, к которой приходили кошмары. На пятый, в шесть тридцать утра — Никлас позволил себе подольше поспать, решив отказаться от завтрака, разбудил его звонок будильника.