— Ах вот оно как, — протянул Никлас, получая теперь ответы на большинство вопросов.
— Именно так.
— Надежда, но не уверенность.
— Так точно.
— Вы сейчас очень сильно рискуете, рассказывая все это мне.
— Да ну что вы, — усмехнувшись, развел руками фон Хоффман. — Что вы сейчас можете доложить своему начальству? Рассказанное мной? Доложить, что Женевьева хочет убить доктора Оберхойзера? Так это уже давно секрет Полишинеля. Или вы пойдете прямо сейчас к ней в купе, чтобы превентивно обезвредить бедную девушку? Так даже если сумеете справиться со всеми охраняющими ее клонами — это международный скандал. Вас под трибунал отдадут даже несмотря на слухи о том, что вы в скором времени можете породниться с императорской семьей.
«Чего?» — оцепенел Никлас, добавив к мысленно сказанному еще несколько усиливающих смысл междометий. Внешне он, впрочем, сумел сохранить бесстрастный вид, слушая продолжающего речь фон Хоффмана:
— Сегодня вечером, когда вы доложите о нашем разговоре, и мы будем подъезжать к Чите, вам наконец-таки поставят задачу. Полагаю, что приказ — как и во все предыдущие наши поездки, будет состоять в том, чтобы попытаться остановить Женевьеву если она попытается проникнуть на территорию резиденции доктора Оберхойзера, а при невозможности этого — обезвредить ее, никоим образом не допустив гибели девушки. Так что… — развел руками фон Хоффман, — решение и выбор поступков за вами. Хотите еще кофе?
— Не откажусь. Кроме того, мне бы хотелось услышать от вас побольше информации.
— Какой, например?
— О ведьмаках и ведьмах, Культе Пути, академиях смерти и номерных проектах. По возможности хочу услышать все то, что дало право кататься по землям Москвы, выкупая несколько вагонов первого класса в поезде «Россия».
Фон Хоффман после этих слов весело и задорно рассмеялся.
— Мне совершенно не жалко, тем более всегда приятно побеседовать с умным человеком. Особенно с таким молодым умным человеком, не сочтите за неуклюжий комплимент, просто констатация факта. Но прежде спрошу: готовы ли вы будете нести такой груз знаний? Не опасаетесь, что он может утянуть вас на дно своей тяжестью? Тем более что у вас-то возраст не позволит изображать пускающего слюнки полоумного деда.
— Раз уж я влез во все это дерьмо, прошу простить мой французский, то желательно получше ориентироваться в происходящем.
— Отлично, Николай Александрович, просто отлично. Мне нравится ваша оценка ситуации. Эмма, девочка моя, принеси нам еще кофе… — обернулся в сторону ширмы фон Хоффман.
В купе Никлас вернулся в совершенном смятении после разговора. Даже то, что за столом ожидая его сидит Женевьева, совсем не вызвало удивления — внутренне он предполагал нечто подобное.