Не догадался днем Никлас об этом только потому, что платья прислуги были довольно коротки — в отличие от обычного монашеского платья, у девушек свиты фон Хоффмана длина была в районе колен, что и сбило Никласа с толку в поисках того самого недостающего штриха, который мешал ему догадаться об истинной природе нарядов официанток-горничных. Платье же гостьи, навестившей его в столь поздний час, было стандартной для облачения католической монашки длины.
И был еще один нюанс, который Никлас отметил как важный: в темном скромном наряде монашки перед его дверью стояла Женевьева фон Хоффман собственной персоной. Приподняв брови, отметив изучающий взгляд Никласа, она перенесла вес с одной ноги на другую.
Вдруг оказалось, что наряд ее вовсе и не скромный — когда Женевьева выставила ногу, стало понятно, что у длинного платья совсем не пуританский разрез, причем чуть ли не до пояса. И после того как девушка переменила позу, сменив образ от скромного на вызывающий, стало видно и широкую кружевную резинку чулок, и полоску молочно-белой кожи бедра. Никлас почувствовал, как сердце громко застучало в груди — он и не думал, что образ распущенной монашки может выглядеть настолько сексуально привлекательно.
— Впустишь? Я не кусаюсь, — негромко произнесла Женевьева чарующим и обволакивающим голосом.
Некоторое время Никлас раздумывал над вопросом Женевьевы, вполне серьезно рассматривая вариант закрыть дверь перед носом гостьи. Довольно долго раздумывал, если брать эти несколько секунд молчания пока они с девушкой смотрели друг на друга. Не было бы «задания государственной важности», скорее всего закрыл бы без лишних душевных терзаний. Скорее всего закрыл бы, — еще раз мысленно повторил Никлас, убеждая себя, после чего открыл дверь и сделал шаг в сторону.
— Леди Женевьева… прошу, проходите.
Девушка — с легкой загадочной улыбкой, чуть склонила голову в благодарном кивке. Прошла ко столу, развернулась, уперевшись ягодицами в край столешницы, оперлась на нее широко расставленными руками. Вызывающую позу дополнило то, что разрез платья вновь разошелся, открывая взгляду длинную ножку с ажурной резинкой чулок.
Никлас пока оставался у двери, рассматривая юную жену старого банкира. Посмотреть было на что — вызывающий наряд явно был индивидуального пошива, сидя идеально; что, вкупе с красотой и умело демонстрируемой природной грацией девушки создавало сногсшибательное впечатление.
— Чем обязан визиту?
— Прежде чем мы перейдем к делу, хотела бы познакомиться поближе, — чарующим голосом произнесла Женевьева, снимая головной убор. Собранные под капюшоном волосы рассыпались густой волной; вместе с капюшоном Женевьева сняла и белый воротник, открывая оголенные плечи.