— Понял командир, пар лю флян гуш, — аккуратно и раздельно по слогам повторил Павел.
Никлас осваивал строевую подготовку в Танжере, в пехотной школе Французского легиона. Две простые команды: «parle le flanc droit» и «par le flanc gauche», были аналогами русских «Направо!» и «Налево!» Но для опытных ратников группы Бергера — брата Павла, Мейера и Крестовоздвиженского эти команды давно несли скрытый смысл.
«Направо», — означало расслабиться, потому что все идет по плану. «Налево» — наоборот. А то, что дурно пахнущее дело стало пахнуть еще более дурно, и впереди ждет довольно крутой левый поворот, у Никласа сомнений уже не было.
Он, кстати, был сейчас совершенно спокоен. Со всеми обстоятельствами — в том числе с полевым спиритическим сеансом от Катрин, он даже не заметил, как пришел и ушел страх, привычно исчезнув на периферии сознания. Оставляя вместо себя только ясность мыслей, собранность и легкость в теле.
Выехав на лед, первые пару десятков метров пути Никлас очень внимательно прислушивался к поведению и отклику машины. Потом заметно успокоился — Боливар выгребал по снегу уверенно, проблем никаких не ощущалось. Обе машины уже обогнули выступающий мыс с базой отдыха, и сейчас ехали по озеру пересекая его по диагонали — забирая южнее в сторону поместья барона Волчанинова.
В этот момент Никлас решил наконец спросить Горчакова о том, что ему не давало покоя с момента, как окинули Петербург.
— Господин инспектор, а вас ничего не смущает в происходящем?
— Меня что-то должно смущать?
— Например многосоставная сложность этого дурнопахнущего случая.
— Я не очень понимаю, о чем вы говорите.
Никлас и сам не понял, что за словесную конструкцию про «многосоставную сложность» задвинул, но полагал что общий смысл Горчакову определенно понятен. И кроме того, Никлас не мог не отметить, что инспектор пусть и «не понимал» о чем идет разговор, но «п-придыхание» из его речи ушло, что свидетельствовало о максимальной сосредоточенности.
— Вызов экстренного сбора группы застал меня в довольно интересный момент свидания с девушкой, которая носит золотой перстень белой аристократии. И, если честно, у меня были и есть определенные подозрения, что весь этот вояж за Стену — просто способ таким образом прервать наше свидание.
Катрин медленно повернулась к Никласу, внимательно на него глядя. Он это краем глаза заметил, потому что сам смотрел в салонное зеркало на Горчакова. А инспектор молчал, никак не реагируя на вопрос.
Долго молчал — уже озеро почти пересекли, и впереди отчетливо виделись очертания выстроившихся вдоль берега многочисленных построек поместья.