Смотрела она при этом в глаза Никласу. Взгляд он не опустил — с некоторым усилием; в этот момент снова показалось, что глаза Женевьевы потемнели, став черными провалами, явно выделяясь на фоне белоснежной кожи.

— Не совсем.

— Не совсем?

— Я получил указание сопроводить тебя в замок Оберхойзера, и дождавшись попытки покушения на его жизнь, устранить.

Никлас легко перешел на ты — раз уж тут такие вопросы обсуждаются.

— Вот как? — озадаченно произнесла Женевьева, выпрямляясь в кресле.

— Именно так.

— Прости, я не очень понимаю, — потерла девушка ладонями лицо. — Не мог бы ты чуть более развернуто передать мне суть полученного приказа? Просто в прошлые поездки, сам понимаешь, я получала информацию дословно, а сейчас… сам понимаешь, немного не в курсе.

Женевьева тоже легко перешла на «ты», даже не акцентируя на этом внимания.

— Поддавшись наваждению, я должен сойти с поезда и отправиться с тобой в замок Оберхойзера, где он нас уже ждет. Дождаться того, как ты попытаешься его убить, после этого тебя устранить. Физически, закрыв этим вопрос.

— Уточню еще раз. Я правильно поняла: мы вместе приходим в замок к Оберхойзеру и когда я пытаюсь его убить, ты меня устраняешь?

— Именно так.

— Тогда… У меня есть для тебя предложение.

— Слушаю внимательно.

— Мы сейчас займемся любовью и после, как и предполагается, сойдем с поезда и вместе отправимся в замок доктора Оберхойзера…

Женевьева говорила довольно долго, разъясняя суть предложения. Никлас внимательно слушал. Дождался, пока она закончит, обдумал услышанное.

— Хочу уточнить. Нам обязательно с тобой заниматься любовью?

— Конечно. Я же соблазнительница и должна очаровать тебя, чтобы все заинтересованные стороны не смогли после тебя обвинить, если ты все же выберешь вариант справедливого решения.

— У меня есть иммунитет от твоего ментального воздействия, и об этом знают все заинтересованные стороны.

— Вот как? — Женевьева заметно озадачилась.

— Вот так. У меня тоже есть для тебя предложение.

— Внимательно слушаю.

— Все что я услышал от тебя, и от Бертольда фон Хоффмана — только слова, я не могу их никак проверить и тем более безоглядно поверить услышанному. Мое к тебе предложение заключается в том, что мы вместе едем в замок доктора Оберхойзера. Там я поговорю с ним, пообщаюсь. Видишь ли, если уж волею судьбы мне выпала роль и судьи, и палача, при вынесении приговора нужно выслушать все стороны.

— Приговора кому?

— А вот это уже вопрос дискуссионный.

— С кем будем дискуссию вести?

Никлас глубоко вздохнул. Ситуация начала ему понемногу нравится — он наконец-таки вышел за очерченные пределы бессловесного исполнителя чужой воли, получив возможность самому принимать решения. Поэтому позволил себе немного картинности в фразах: