— Войдите.

Никлас зашел, закрыл за собой дверь. Татьяна сидела за широким рабочим столом, закинув на него ноги и откинувшись на спинке кресла. Сапоги на месте, красная блузка на месте. Похоже, сейчас действительно будет обсуждаться рабочий вопрос…

Татьяна показала Никласу на шкаф со стеклянными дверцами, в котором стояло несколько бутылок. Так, возможно рабочий вопрос и будет обсуждаться, но не слишком официально — немного расслабился Никлас. Пока открывал бутылку и разливал вино — красное сухое, Татьяна поднялась из-за стола и прошла к выходу. Закрыла дверь на замок, подошла к Никласу, приняла из его рук бокал.

Мысли о том, что сейчас вообще будет обсуждаться какой-то рабочий вопрос, у Никласа уже совсем пропали: из одежды на Татьяне, от того образа в котором она появилась в столовой, сейчас остались только сапоги, блузка и медальон. Широкий пояс и штаны исчезли, как не было. И это замечательно — такие обтягивающие штаны снимать всегда было непросто и не очень удобно. Хорошо, что в этот раз ведьма сама заранее озаботилась.

Татьяна все это время, пока Никлас размышлял о ее внешнем виде, смотрела ему в глаза, периодически делая небольшие глотки из бокала. Отставив в сторону вино, она расстегнула Никласу китель, помогая снять; потянула через голову рубашку, отбросила ее в сторону. Положила Никласу ладони на грудь, поцеловала влажными от вина губами.

Поцелуй не затянулся — ведьма попыталась укусить Никласа за губу, а когда отшатнулся отстранился, совершенно не сдерживаясь его толкнула. Никлас в последний момент — перед тем как полететь в стену, успел довернуть корпус, перехватил руки ведьмы. Развернулся в пируэте, прижал ее лицом к стене, успев еще и звучно хлопнуть по ягодице мимоходом.

Валькирия зло вскрикнула, пытаясь вырваться, но Никлас рванул плотную алую блузку — спуская с плеч вниз, в пару движений спутывая руки на запястьях. Подхватил зло шипящую ведьму, не доходя пары шагов бросил — метко и аккуратно, на диван, прижал к спинке. Татьяна, снова зашипев как кошка, попыталась вырваться, но после очередного рывка уткнулась лицом вниз, и выгнула спину — сопровождая это выражениями, которые благонравные девицы себе не позволяют. Впрочем, Татьяна была ведьмой, поэтому рамками благонравного поведения себя совершенно не ограничивала.

С самой первой их встречи занятия любовью больше напоминали — по крайней мере в прелюдии, борцовский поединок. И с каждым разом ведьма-валькирия использовала все более сильные техники — физически она была слабее худощавого, но жилистого Никласа, но вот ее ведьминские способности сомнений не вызывали. Он конечно давно подозревал, что, если она включит всю свою истинную ведьминскую силу, исход прелюдий предугадать будет сложно, поэтому тему не поднимал.