Письмовника для цесаревичей я не нашел. Может, плохо искал. Может, просто не время: мне и десяти лет нет. Официальных писем не пишу. А неофициальные подписываю как барон А. ОТМА., или инициалами, А. О. Барон — это не высочество, не светлость, и не сиятельство, барон это всего-навсего ваше благородие. Так обращается рядовой к прапорщику, а прапорщик, как ни крути, чин невеликий. К тому же я ребенок, мне и десяти лет нет, потому ошибиться не страшно. Но тут — письмо от принца иностранного, тут тонкости, которые мне неведомы. Мне неведомы, а Ольга знает. И Татьяна знает. Почти взрослые барышни, им это знать нужно.
В письме было приглашение. Барона А. ОТМА приглашают погостить в летней резиденции Вильгельмхофф в удобное для него время, где его будет ждать дружеский и братский приём (brüderliche und freundliche Gastfreundschaft).
— Да, хорошо бы, — сказала Анастасия. — Только где этот Вильгельмхофф?
— В Восточной Пруссии, в десяти верстах от Кёнигсберга.
— Не далеко, не близко. Два дня на «Штандарте».
— Или на поезде, — это Татьяна. — Только это всё пустое. Маленький мальчик мечтает. Сколько ему, восемь? На два года меньше, чем Алексею. А, главное, не до визитов теперь. Время шаткое.
И все почему-то посмотрели на меня. «Свет мой, зеркальце, скажи!»
— Не думаю, что наш племянник — он же нам племянник, не так ли? — написал нам без ведома старших. У нашего друга и читателя есть папа, Вильгельм, кронпринц Германский и Прусский. И есть дедушка, Император Германии и король Пруссии, Вильгельм Второй своего имени.
— И что это означает? — спросила Мария.
— Что и нам нужно доложить о письме старшим. Императору и Самодержцу Всероссийскому Николаю, Второму своего имени. Доложить вкупе со своими соображениями.
— Какими соображениями? — это Анастасия.
— Своими, — ответил я.
Но с Императором, то есть с Papa мы увидимся лишь за обедом, а пока нам нужно обустраивать Остров. У нас есть блокгауз, но мы делаем вид, что его нет. Строим шалаш. Вот этими самыми руками. Это наша новая затея, Робинзоны Петербурга. Для «Газетки». Играем. Детям летом полезно играть на воздухе, чтобы не было рахита. Описываем наши игры, Анастасия фотографирует, «Газетка» публикует. Новая рубрика, «Делай с нами, делай как мы, делай лучше нас!» Позаимствовал из будущего.
Шалаш построить может всякий, а впереди весь август. Построят, напишут, нарисуют, а у кого есть фотоаппарат — ещё и сфотографируют. И пошлют в «Газетку». А та устроит конкурс на лучший рассказ, на лучший рисунок и лучший снимок.
Мелочь. Пустяк. Детский сад. Но в политике мелочей и пустяков нет, а что детский сад — так это очень хорошо. Подданные должны знать и любить монарха с самых ранних лет. С приготовительного класса. Ощущать в нём благую силу. Потребность в царе — она у большинства на уровне инстинкта. Врожденного. И когда нет царя натурального, люди создают царя суррогатного. Председатель Совета Народных Комиссаров, Генеральный Секретарь, Президент, Фюрер, Отец Народа. И падают пред ним ниц, и просят милости — ну, чисто лягушки и чурбан. Но чего-то в суррогатных царях не хватает. Видно, породы. Или, напротив, есть порода, но не та: в каждом суррогатном царе нет-нет, да и прорежется кухарка, из тех, что норовит с хозяйской кухни кусок мяса под фартук — и домой.