— Что другое, Алексей?

— Следует чётко определить порядок престолонаследия.

— Что именно ты имеешь в виду?

— Обнародовать, чтобы все знали: наследник я, если не доживу — Ольга, затем Татьяна, Мария и Анастасия. И, поскольку Ольга — прежде всего, Ольга — становится вероятной наследницей, то считать возраст совершеннолетия — с шестнадцати лет. Как и моё. Или с восемнадцати, для солидности.

— Ну, брат, это как-то слишком…

— Самое время, любезный Papa, самое время. Тогда станет ясно, что нас — много. Сейчас как? Сейчас между претендентом Икс и престолом стоят двое. Вы, любезный Papa, да я. Причём меня можно и не считать. А если добавятся Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия, — я нарочно произносил имена сестер медленно, растягивая шеренгу, — это уже совсем другое дело. Тихой сапой стащить корону не удастся.

— Ты думаешь, это кто-то из Великих Князей?

— Не сам, нет. Но если предложат корону — никто не откажется. Мол, раз уж так вышло…

Ну да, не отказался же Александр Павлович, впоследствии прозванный Благословенным, принять корону из рук убийц своего отца, императора Павла Петровича.

Видно, об этом подумал и Papa.

— Это так просто не делается, — ответил он.

— Что смог Павел Петрович, сможет и Николай Александрович. Если я вдруг когда-нибудь стану Императором, то вообще устраню гендерное неравенство.

— Это что за зверь такой — гендерное неравенство?

— Неравенство полов. Дарую женщинам право избирать и быть избранными. Например, в Думу. И престолонаследник будет определяться по праву первенца — кто первый родился, тот и наследник, неважно, мальчик или девочка. Это сразу снимет ненужные моменты.

Это я о Mama, которая переживала, что не может подарить державе наследника престола. Да и сейчас переживает — вдруг я умру? Что тогда? То есть она, уверен, и так бы переживала за меня, свой сынок, не чужой, но тут ведь ещё и государственное дело.

— Придет твоё время, Алексей, тогда и решишь насчет этого… гендерного неравенства. Всё нужно делать постепенно, страна рывков не любит, от рывков её качает.

— Как говорит Михайло Васильич, «широко шагать — портки лопнут».

— Кладезь мудрости, — засмеялся Papa. Невесело засмеялся, какой уж тут смех, когда вчера чуть не сгорел, а что будет сегодня — Бог весть.

Рассмеялся, и посмотрел на меня с надеждой. Верит, что мне подсказывает ангел.

А это не ангел. Это знание.

Увы, я скверно знаю историю. Позорно мало. В пределах школьной программы. Ещё по романам развлекательным, которые иллюстрировал, или просто читал. И сейчас источник моих знаний близок к тому, чтобы пересохнуть. Помню, Распутина убьют. Убийцы — Юсупов и кто-то из Великих Князей. Но даты не назову, пятнадцатый год, шестнадцатый? Распутин в романах был и пулеупорным, и ядоупорным, пришлось топить в проруби. Ага, значит, зимой было дело. То есть будет. Или нет? Распутин теперь редкий гость, мало на что влияет.