— Значит, самое время эти отношения налаживать, — Степан сменил тон на поучительный. — С будущим тестем тебе по-любому контакт выстраивать придется, если у тебя с его дочкой всё серьезно. Ведь серьезно же?
— Да… но… — я замялся.
Крыть было нечем. Да я и сам в глубине души прекрасно понимал, что наши затянувшиеся конфликты с отцом Кати пора было завершать. И тут вроде как подворачивался вполне легальный повод для разговора.
— У меня даже его рабочего номера нет, — вздохнул я, сдаваясь.
Степан молча пододвинул к себе телефонный аппарат, сделал пару коротких звонков, быстро черканул что-то на бумажке и протянул ее мне.
— Номер канцелярии областной администрации. Звони.
Я набрал номер. Трубку сняла секретарша. Я представился, и она, немного помявшись, продиктовала мне прямой номер кабинета замглавы. Ну, как прямой — набрав его, я снова попал на секретаря, но уже личного. Девушка сообщила, что Евгений Владимирович сейчас на месте, у себя в кабинете.
Я уже было открыл рот, чтобы попросить нас соединить, но в последний момент передумал. Разговор предстоял не телефонный.
— Будьте добры, запишите меня на личный прием, — сказал я, стараясь звучать солидно.
— Приемные дни граждан у Евгения Владимировича по вторникам с десяти до двенадцати, — сообщила секретарь. — А сегодня пятница.
— Девушка, передайте Евгению Владимировичу, что Олег Маньков добивается немедленной аудиенции, — произнес я. — Скажите, что я буду у вас ровно через полчаса. Вопрос не терпит отлагательств.
— Но… это против правил! Евгений Владимирович не…
Я повесил трубку, обрывая ее возмущения. Если Свиридов меня выгонит — значит, выгонит. Но попытаться я был обязан.
Степан понимающе усмехнулся и поднялся со стула.
— Подвезти?
— Если не сложно.
* * *
Степан припарковал машину недалеко от крыльца областной администрации. Я глянул на тяжелые, подавляющие своим величием дубовые двери здания, и, честно признаться, внутри у меня всё неприятно сжалось. Одно дело — воевать с заводскими замами или строить бизнес, и совсем другое — идти на разговор к человеку, который наделен реальной государственной властью, терпеть тебя не может и при этом является отцом твоей девушки.
Степан заглушил мотор, бросил на меня внимательный взгляд и, видимо, заметив, что я слегка «поплыл», решил дать пару «отеческих» наставлений на дорожку.
— Мандражируешь? — спросил он, поворачиваясь ко мне.
— Есть немного, — не стал отпираться я, поправляя галстук.
— Слушай сюда, — Степан положил руку на руль. — Разговор с человеком такого уровня — это тот же самый рукопашный бой. Вспомни, чему я тебя в спортзале учил.