Затянув аккуратный, классический узел, Катя заботливо расправила ткань. Затем достала из коробочки серебряную заколку с черным ониксом. Раздался тихий металлический щелчок.
Катя чуть отстранилась, критически оглядела результат своих трудов, привычно разгладила лацканы моего потертого пиджака и удовлетворенно кивнула.
— Выглядишь на миллион, — резюмировала она. — Куда теперь?
— А поехали вместе поужинаем? — предложил я.
Ее глаза радостно блеснули в полумраке салона.
— С удовольствием.
Я чуть подался вперед, к спинке переднего сиденья.
— Друг, — негромко обратился я к нашему молчаливому водителю-телохранителю, — отвези нас, пожалуйста, в какой-нибудь хороший ресторан.
Водитель бросил короткий вопросительный взгляд в зеркало заднего вида, дождался едва заметного утвердительного кивка Кати и, не произнеся ни слова, плавно крутанул руль, перестраиваясь.
Глава 19
Я прекрасно понимал, что Евгений Владимирович меня, мягко скажем, недолюбливает. И имел все основания предполагать, что сегодня утром эта нелюбовь приобрела новые масштабы, став еще шире и глубже.
Дело в том, что после ужина в ресторане Катя домой не поехала и решила остаться у меня. Повод был выбран самый благовидный и хозяйственный: кто, как не она, польет комнатные растения? Я-то в этой суете их либо засушу до состояния гербария, либо залью так, что корни сгниют.
Но, надо отдать должное, дочку влиятельный чиновник любил трепетно. Поэтому, когда мы с Катей ранним утром выбежали из моего подъезда, во дворе нас уже дожидался знакомый черный «Мерседес».
Водитель-телохранитель выбрался наружу, предупредительно открывая перед Катей заднюю дверцу.
— Доброе утро! Папа прислал, — ровным тоном сообщил он.
— Доброе! — лучезарно отозвалась Катя и, как ни в чем не бывало, села на роскошное кожаное сиденье.
Я сел следом, но вся эта ситуация начала меня откровенно напрягать. Всюду, куда бы мы с ней ни пошли, за нами незримой, но очень весомой тенью следовал строгий образ ее всемогущего папы. С этим надо было что-то срочно делать. Как минимум — обзаводиться личным транспортом, чтобы перестать зависеть от Евгения Владимировича и его служебного автопарка. Быть под постоянным присмотром «вражеского» водителя — сомнительное удовольствие.
И эту здравую мысль тут же подтвердил следующий эпизод. Мы доехали до института, где училась Катя. Вышли из машины, обнялись на прощание и договорились увидеться вечером. Она убежала к дверям корпуса. Я проводил ее взглядом, развернулся, подошел к «Мерседесу» и привычно дернул ручку дверцы.
Заперто.
Тонированное стекло с тихим жужжанием приоткрылось ровно наполовину.