Ульяна
Навигатор трижды отправляет меня в объезд через мост, который закрыт с прошлой весны, и в итоге я въезжаю в город на Оке с другой стороны, мимо водонапорной башни и рынка. На рынке продают валенки и мандарины. В десять утра понедельника. Я записываю это в телефон, потому что записываю всё, а потом удаляю половину, потому что половина ни к чему.
Фабрика Звонарёвых стоит в конце улицы Стеклодувов. Красный кирпич, высокие окна, над воротами жестяной шар, когда-то синий, сейчас скорее серый. На проходной пахнет кофе и чем-то горелым, как будто кто-то забыл в духовке противень с сахаром.
- Гордеева, сеть «Полка», - говорю я охраннику и кладу паспорт на стойку. - Меня ждут.
- Ждут, - соглашается охранник и почему-то вздыхает.
Тридцать рабочих дней. Именно столько у меня есть, чтобы понять, может ли эта фабрика сделать двести тысяч шаров к июлю и не развалиться по дороге. Проект называется «Новый год в июле», его придумал наш маркетинг, и я каждый раз морщусь, когда читаю это в письмах. Но двести тысяч есть двести тысяч. Для фабрики, где по штату меньше трёхсот человек, это контракт, который либо вытаскивает год, либо нет.
Мой начальник, Ярцев, сказал перед отъездом: «Посмотри внимательно, Уля. Очень внимательно». И улыбнулся. Улыбки Ярцева я научилась читать на втором году работы, и эта мне не понравилась.
Во дворе меня встречает собака. Рыжая, лохматая, с одним ухом вверх. Садится напротив и смотрит на мою сумку с выражением инспектора.
- Брак, сидеть, - говорит женщина в пуховике, выходя из двери административного корпуса. - Он у нас всех проверяет. Маргарита Звонарёва. Рита. Здравствуйте, Ульяна Сергеевна.
У неё тёплая сухая ладонь и очень внимательные глаза. Генеральный директор, тридцать один год, приняла фабрику полгода назад. Это я знаю из досье. Из досье не следует, что она будет держать на руке варежку с вышитым снегирём.
- Я провожу вас к ОТК, - говорит Рита. - Сначала посмотрите производство, потом бумаги? Или наоборот?
- Сначала производство.
- Тогда вам к Глебу Андреевичу. Он у нас новый. Месяц всего, но уже всех построил.
Она говорит это с улыбкой, в которой что-то спрятано. Я пока не понимаю что.
Мы проходим через двор к длинному одноэтажному цеху. Табличка «Отдел технического контроля» новая, винт в одном углу ещё блестит. Рита стучит, не дожидается ответа и открывает.
Внутри светло и холодно. Белые столы, лампы дневного света, на стеллажах ровными рядами стоят шары: красные, синие, золотые, с ручной росписью и без. За дальним столом мужчина в белом халате держит шар против света и что-то записывает в журнал. Он не поднимает головы.