- Глеб Андреевич, к нам Гордеева, - говорит Рита.
Он поднимает глаза.
Это длится секунду. Может, меньше. Что-то происходит с его лицом, как будто кто-то выключил свет и сразу включил обратно. Потом он кладёт шар на подставку, встаёт и подходит.
Высокий. Тёмные волосы коротко острижены, на висках седина, ранняя. Лет тридцать пять, не больше. Глаза серые, очень светлые, и смотрят они на меня так, как я обычно смотрю на партию, которую собираюсь забраковать.
- Халат. Бахилы. Волосы под шапку, - говорит он.
- Добрый день, - говорю я.
- Добрый. Халат на вешалке слева, бахилы в коробке, шапки в ящике. Пальто можно оставить здесь, у нас не воруют.
- Глеб Андреевич, - мягко говорит Рита.
- Маргарита Ивановна, у меня на столе открытые серебрёные изделия. Если на них попадёт ворс с пальто, нашей гостье будет что записать. Я ей облегчаю работу.
Он говорит это ровным голосом, без улыбки. Рита поднимает брови и смотрит на меня так, словно извиняется за погоду.
Я снимаю пальто. Вешаю. Надеваю халат, он велик мне на два размера и пахнет хлоркой. Натягиваю бахилы. Убираю волосы под одноразовую шапку, и шапка тут же съезжает на одно ухо. В отражении стеклянной дверцы шкафа я похожа на медсестру из очень плохого сериала.
Глеб Андреевич наблюдает за процессом и молчит.
- Довольны? - спрашиваю я.
- Шапка криво.
Я поправляю шапку. Достаю телефон и пишу в заметках: «Несоответствие №1: хамство». Подумав, удаляю «хамство» и пишу «культура общения с контрагентом». Это пригодится в отчёте. Слово «хамство» в отчёты не пропускает юрист.
- Я пойду, - говорит Рита. - Глеб Андреевич, будьте... гостеприимны.
- Я всегда гостеприимен.
Дверь за ней закрывается. Брак, который, оказывается, прошёл за нами, укладывается у порога и вздыхает так же, как охранник.
- С чего начнём? - спрашиваю я.
- С того, что вы мне скажете, что именно ищете. Чтобы я не тратил ваше время. И своё.
- Я ищу ответ на вопрос, сможете ли вы сделать двести тысяч шаров одного цвета.
- Одного цвета, - повторяет он.
- Красного. Пантон 186. Отклонение по колориметру не больше двух единиц. Это прописано в спецификации, я присылала её две недели назад.
- Я читал.
- И?
Он молча берёт со стеллажа красный шар и протягивает мне. Шар тёплый от лампы и лёгкий, как яичная скорлупа. Я машинально поворачиваю его к свету: ровное серебрение изнутри, без пятен, ушко припаяно аккуратно, лак лёг гладко.
- Это из вчерашней смены, - говорит он. - Проверьте.
Я достаю из сумки колориметр. Глеб Андреевич смотрит на прибор, и в его лице впервые появляется что-то кроме холода. Любопытство, кажется.