— Какой вежливый, — сказал она с неопределенной интонацией, — Встать сможешь? Или обещание отработать было пустыми словами?

То, что мне нужен отдых, попить и поесть, а ещё хороший врач — я решил оставить невысказанным. Раз уж мне помогли, а не убили, то и правда, надо облагородить. Но не уверен, я так подумал не только в силу воспитания. Кажется, мозг зацепился за эту возможность, что надо отработать долг, как утопающий спасается за протянутую руку. Эта идея стала той точкой фокусировки, куда я попытался убежать от поглощающей апатии и других чувств.

— Смогу. — ответил я, пытаясь скрыть неуверенность.

А ещё попытался скрыть стон боли, когда вставал. Это далось легче, чем ожидал, но больнее, чем хотелось бы.

— Идем. Не отставай.

Неведомо как, но старуха «видела», что я поднялся и прекрасно ориентировалась в местных коридорах.

Она нырнула в темноту прохода, я поспешил за ней, чтобы не отстать. В отличие от неё, мне пришлось опираться о стену, держаться за неё рукой, чтобы не упасть и не заблудиться. Потому что если слепой старухе не нужен свет, то мне нужен и ещё как. Повезло, что чуть дальше нашелся ещё один светильник, что указал спуск вниз, куда мы и направились.

Через пару минут блужданий по темноте коридоров и переходов, старуха привела меня в то самое место, где я первый раз её увидел. Она остановилось, вслушиваясь в гул перемалываемых вещей. Они вылетали из прохода напротив нас, метрах в тридцати. Падали на платформу и замирали. Здесь собралась изрядная куча мусора и оставалось только подивиться, почему, если куча постоянно пополняется, здесь осталось свободное место.

— Тебе надо найти что-то ценное, — повернулась ко мне старуха, — Чего ждешь? Вперед. Ищи дерево, металл, любые хоть немного целые предметы. Если увидишь что-то необычное, то говори.

Я видел лишь очертания, смутные силуэты, но даже этого хватало, чтобы понять — передо мной куча редкостного хлама. Не в том я положение находился, чтобы проявлять щепетильность, поэтому смело полез в самые большие кучи.

— Сапог нашел. С оторванной подошвой, — отчитался я.

— Резиновый или кожаный?

— Резина кажется. Ещё дырки в нескольких местах.

— Кидай рядом со мной.

— Хорошо. Здесь туго с деревом и прочим, что вы озвучили.

— Никто не говорил, что будет легко.

— Ясно.

— Вода, мазь и перевязка — всё стоит тридцать монет. Ты наверняка захочешь есть и пить, а цены на пайки сам знаешь какие. Ведь знаешь? Чтобы расплатиться, тебе потребуется несколько дней. Возможно — много дней. Так что старайся лучше, парень.

Сказано это было скрипучим, донельзя неприятным голосом. И подкреплено наведенным на меня оружием. Старуха опасается, что я взбунтуюсь и брошусь на неё?