Не то, чтобы я специалист, но так хрипят те, кто давно забыл, как говорить.

— Эрик меня зовут. А вы…? — вопрос прозвучал раньше, чем я задумался, безопасно ли его задавать.

Моя безопасность угрожающе ненадежна, учитывая, что старуха держит в руках что-то до боли напоминающее оружие. Из которого она меня и подстрелила. Я бы проверил рану, ощупал себя, но… Руки отказывались слушаться. Единственное, что мне доступно — испуганно вращать глазами.

— Вы? — сморщилась она.

Я сказал что-то не так? Ах да, в этом городе не принято вежливое обращение к старшим. А надо ли быть вежливым с тем, кто стрелял в тебя? — мелькнула здравая мысль, но запоздало.

— Сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

— Подстрелила ребенка… — покачала она головой, — Из какой ты шайки?

— Я… Не знаю, как она называется. Я в городе десять дней, недавно устроился… на работу.

Язык с трудом смог назвать уборку дерьма работой.

— Странно… — старуха наклонила голову, словно задумавшись или к чему-то прислушиваясь. — Что здесь делал? Отвечай честно, — оружие сместилось, смотря мне точно в голову.

— Трубу прорвало. Расчищали с отрядом… дерьмо. Один из рабов злости напугал меня и я упал в поток. Очнулся недалеко отсюда, полз обратно, пока… Не встретил вас.

— Звучит так глупо, что похоже на правду.

— Это и есть правда. Вы знаете, как мне выбраться?

— Знаю. — ответила она, подумав.

— Подскажите?

— Зачем мне это?

Её удивление выглядело до ужаса зловеще. Почему-то мне показалось, что слепая старуха в толще скал не может быть нормальной. Сумасшедшая, а значит опасная. В любом случае, я не знал, что ответить на её вопрос.

Так и молчали вдвоем. Пока я не позволил себе глянуть по сторонам, чтобы понять, где нахожусь. А по всему выходило, что меня оттащили в другое место. Здесь тише, не так сильно воняет. Место походило на комнату, если так можно сказать про помещение с ровными стенами, где виднелось лишь проход куда-то вниз и одна дверь.

— Зачем-то же вы сюда притащили меня, хотя могли бросить или добить, — сказал я медленно, сам не веря в предположение, что старуха добра.

— И что? — ответила она равнодушно.

Тут я вспомнил, как мне помог старший. У всего есть цена, у любой помощи. Поэтому мой следующий ответ был логичен и закономерен.

— Я отработаю. Помоги мне прийти в себя, выздороветь и встать на ноги. В ответ я отработаю на вас столько, сколько скажете.

Повисла тишина. Мои слова строились на двух предположениях. Первое: что у всего есть цена, у помощи тоже. Второе: то, что слепая старуха, блуждающая во тьме, в этой помощи нуждается.

— Доверие, — наконец выдала она, спустя очередную вечность, когда я почти снова потерял сознание, стремительно теряя остатки сил, — Как ты можешь убедить, что я могу тебе доверять?