— Здравствуй Миша, — сказал он. — Хотел переговорить с тобой с глазу на глаз.

— Здравствуйте Николай Гаянович.

— Кхм. Первый отдел мне докладывает, что у тебя конфликт с секретарём вашей организации.

— Не знаю ни о каком конфликте, — покрутил головой я.

Салихов вздохнул.

— Хорошо, что ты «не выносишь сор из избы», как говорят в народе. Но первый отдел врать не станет, тем более, что я слышал запись вашего сегодняшнего разговора и там из твоих уст, кх-кх, что-то на фольклор сегодня потянуло, прозвучало слово взятка. Какая взятка? Как понимать твои слова про какую-то тысячу?

— Наши кабинеты прослушивают? — «удивился» я.

— Ты удивлён? — в своё очередь «удивился» он. — Мне сказали, что ты и сам не слишком далёк от… Потому я и откровенен с тобой.

Я обвёл взглядом библиотеку с её высоким потолком и большими окнами и мои губы чуть дрогнули.

— Вот видишь, ты всё правильно понимаешь. Говори всё откровенно.

— Я слышал, что партноменклатуру запрещено включать в списки разрабатываемых объектов.

— О, как! И это знаешь! Ну, значит, правильно доложили. Вы, Миша, не партноменклатура, а комсомол, за которым нужно глаз да глаз и ухо востро держать. Иначе можно загреметь вместе с вами под фанфары. Излагай!

Последнее слово Салихов выбросил, как выстрелил. Пришлось рассказывать всё по порядку. Салихов не морщился, как в прошлой жизни Гаврилов, а просто смотрел в окно, выходящее на корабли, стоящие у причала в бухте Диомид. Порт раскинулся сразу через дорогу. За бетонным забором виднелся «Ильич» — учебно производственное судно, бывший «пассажир», на котором я, будучи студентом, «шёл» в восемьдесятпервом году на Шикотан в свой второй отряд «Голубой Меридиан». Уже будучи женатым, да…

— Ты, понимаю, никому об этом не рассказывал? — спросил Салихов.

Я покрутил головой.

— Но ты, вроде, как предполагал, что вас слушают?

— Предполагал. Я всегда это предполагаю.

— Понятно.

Салихов бросил на меня взгляд.

— Хоть и молод, но уже чувствуется «школа».

— Я книжки про шпионов люблю.

— Ладно-ладно. С Малышевым мы поговорим, но убирать его прямо сейчас было бы, э-э-э, не целесообразно. Никого кроме тебя мы секретарём нашего комсомола не видим, да и не хотелось бы подобную ситуацию обрести с новым, э-э-э, комсоргом. Так что уж лучше тебе самому рулить, раз уж тебе ЦК доверил такой эксперимент. И, ты знаешь, очень у тебя неплохо получается! И комсомольскую работу не заваливаешь особо, и дела в рамках твоего Молодёжного центра у тебя движутся.

Я молчал, не считая нужным вступать в дискуссию. Тем более, что меня нио чём не спрашивали. Моё мнение никого не интересовало. Да и в положении «первого секретаря» у меня точно было бы времени больше. Он ведь просто «руководил» своими замами, являясь генератором «комсомольского прожектора». А я что делаю? Да, то же самое!