Через пару недель он снова пришёл на волейбольную площадку и в конце тренировки предложил спарринг «по-настоящему», в полный контакт. Я предложил позвать секундантов-свидетелей: Валеру Пака и его электриков, сославшись на непредсказуемость последствий такого поединка. Он их позвал.

Николай был очень быстрым. Наверное — быстрее Канадзавы. Наверное, таким же быстрым, как и Брюс Ли. И мне с ним было бы сложно соперничать, если бы не моя техника. У Николая был очень малый арсенал. У меня огромный. Моя мясорубка рубила его руки и ноги только треск стоял. Но я не бил его по суставам, только намечал. Потом я всё-таки использовал брешь в его скупой винь-чуневской защите и пробил ему печень. Ему, разряднику по боксу, не удалось отскочить. Я поймал его на противоходе.

Валера Пак добросовестно отсчитал до десяти, сказал аут и сунул Дёмину ватку с нашатырём, хотя тот не терял сознание.

— Взбодрись-взбодрись, — призывал он Дёмина.

Тот лежал подтянув ноги к животу.

— Пройдёт само, — сказал я. — Отпустит.

— Я знаю. Тот не боксёр, кто не чувствовал свою печень.

— Это — да.

— Ловко ты его на себя вытянул. И таким длинным крюком, да с уклоном вправо и нырком, уходя от серии… Это нечто. Красиво. Раньше у тебя как-то всё не по настоящему было, правильно Коля говорит.

— Так, кхэ, не просил никто, — усмехнулся я.

Валера уважительно посмотрел на меня.

— По тебе и не скажешь.

— Но я ведь тебя и раньше переигрывал.

— Хе! Так мы же не били по настоящему. Перчатки боксёрские ты не любишь, А как по тебе ударишь?

— Хочешь попробовать? — усмехнулся я. — Выходи в круг. Я сегодня добрый.

— А что? И выйду! — сказал Валера. — Какой боксёр откажется подраться?

— Полный контакт? — спросил я.

— Полный, да.

— Драка?

— Да!

— Отлично, — сказал я, — Лови.

Я ударил ему лоукик в бедро левой ноги. Почти в переднюю часть.

— Мля-я-я-ть, — заорал он, как мартовский кот. — Нельзя по ногам!

— Кто сказал? — улыбнулся я. — Это не бокс, Валера, а каратэ.

— Давай дальше, — хмуро бросил он.

Дёмин уже отошёл и сидел на палубе, глядя на наш «спарринг».

— Я тебе сейчас отсушу ещё одну ногу, или эту доканаю, и потом настучу по печени. По лицу бить не буду. Оно тебе надо с разбитым лицом ходить? Подержи досочку лучше.

Я поднял клёпку и показал, как держать. Потанцевал и с подскока ударил левым боковым перевёрутым кулаком. Клёпка только хрустнула. Взял другую.

— Можешь двигаться. Только вертикально держи. Хотя… Пофигу!

Потанцевал. Бахнул, сломал.

— Впечатляет, — сказал Дёмин. — Стоячую я ломаю, но прямым ударом. Боковым промазываю. Узкая.

— Ты как? — спросил я.