Выбравшись на мостовую, я зашагал к воротам. У калитки меня встретил слуга в странном длиннополом сюртуке из зеленого сукна с позументами на груди. Ливрея? Вечер стоял теплый, и лоб слуги покрывали капли пота. Завидев меня, он поклонился.

— Чем могу служить?

— Зауряд-врач Довнар-Подляский, прибыл по приглашению Елизаветы Давидовны Поляковой.

— Проходите, господин офицер! — слуга отступил в сторону. — Вас ждут.

Даже так? Я пересек мощеный брусчаткой двор и поднялся по мраморным ступенькам монументального крыльца. Его украшали колонны с капителями. Привратник в зеленой ливрее распахнул передо мной тяжелую дверь с массивной ручкой из литой бронзы. Я вошел внутрь и оказался в большом зале. Тот был полон людьми. Важные господа в смокингах, дамы, разодетые в цветастые платья… Встречались подростки, принаряженные, но стоявшие чинно. Похоже, праздник семейный.

Гости, сгрудившись в кучки, что-то оживленно обсуждали, на мое появление не обратили внимания. Вот и славно. Подскочил официант с подносом, уставленным бокалами. В них исходило пузырьками шампанское. Я взял один и пригубил. Яркий, цветочный букет растекся по небу и языку. Брют, если не ошибаюсь. И какой! По сравнению с ним, в своем мире я пил мочу.

Встав у колонны, я разглядывал гостей. Большинство из них имели характерную внешность. Мужчины почти поголовно с животами, дамы — полные. Выдающие носы и черные (у некоторых — рыжие) волосы наводили мысль на принадлежность к определенной нации. Занесло меня в кагал[1]!

— Валериан Витольдович?

Я повернулся — Полякова. Незаметно подошла. На девушке было белое, атласное платье с неглубоким декольте, отделанном кружевами. Рукавов нет, их заменяют белые перчатки до середины плеча. В вырезе декольте сверкает бриллиантовым блеском изящное ожерелье. Такие же бриллианты украшали заколки, скреплявшие прихотливую прическу. Если прежде Полякова удивляла красотой, то сейчас она просто ослепляла. И вот что делать? Ручку поцеловать? Не приучен, да и бокал мешает.

— Здравствуйте, Елизавета Давидовна!

— И вам здравствовать! — улыбнулась она. — Спасибо, что пришли. Я, признаться, не надеялась.

— Это с чего? Я ведь обещал.

Смутилась и потупилась. Некоторое время мы молчали. Я заметил, что на нас поглядывают. Ну, да, гостей много, а тут дочка хозяина дома уделила внимание какому-то зауряд-врачу…

— Что у вас за торжество, Елизавета Давидовна? Вы не сказали.

— А зачем? — улыбнулась она. — Ничего особенного. Мне исполнилось девятнадцать.

М-да…

— Вы поставили меня в неловкое положение. Я без подарка.

— Вот и хорошо! — фыркнула она. — Зачем вводить вас в расходы? Пусть об этом думают они, — она кивнула на гостей и сморщилась: — Каждый раз одно и то же. Для меня станет подарком общение с вами.